Ну, я ему и присоветовал построить теплицы, отапливаемые теплом от кирпичного завода и круглогодично выращивать овощи и цветы. Идея отцу понравилась, и он, «не откладывая сельдь на заморозку», сразу принялся реализовывать этот проект.
Там, кстати, были ещё и другие проекты. По строительству доходного жилья и возведению круглогодичного, отапливаемого торгового центра. Но, в отличие от теплиц, он их отложил на «потом».
— Ой ли? Деда, ты чего мне тут выдумываешь? Что значит — выпросил? Ты же через это стекло с городом в пай вошёл и теперь тоже будешь получать прибыль.
— Ай, — махнул он на меня рукой. — Всё ты знаешь. Это я так, бурчу по-стариковски. Ведь кучу денег во все проекты вбухали, а доходов пока и не предвидится!
Появление монет с Мумми-Троллями вызвало натуральный раскол в обществе. Бедного вице-председателя Сената Константина Карловича Линдера два раза приглашали в сейм для разъяснений появления новой символики на разменной монете. И оба раза, если верить нашей прессе, он переложил всю ответственность на Леопольда Мехелина. Который, в свою очередь, свалил всё на выбор монарха. Дескать, Николаю II, представляли на выбор несколько вариантов символики, но император выбрал именно домовых из сказок Матти Хухты.
Фенноманы праздновали, свекоманы негодовали, газеты ежедневно печатали разнообразные статьи как против, так и в защиту Мумми-Троллей. Неожиданно, подлили масла в огонь и священники. Совет епископов Финляндской лютеранской деноминации опубликовал заявление, что евангелическо-лютеранская церковь не видит ничего плохого в применении изображений выдуманных существ на денежных знаках.
Через два дня газета свекоманов «Викинг» в ответ на это заявление опубликовала статью главного финского «толстовца» Илмари Каламниуса под заголовком — «Епископы узаконили домовых». В которой критиковались действия священников, а Мумми-Тролли были названы — «коровами».
В ответ на эту статью, на Каламниуса обрушился град критики, в том числе даже от его старых друзей. Его бывший однокашник Эйнар Лённбум, являвшийся признанным реформатором финского литературного языка, написал, что этой статьей Каламниус нанёс оскорбление не столько священнослужителям, сколько всем жителям Финляндии. Ибо простой народ, несмотря на многовековое христианство, продолжает веровать в окружающих их природных духов. И припомнил ему, что финский язык, тот выучил только на двадцатом году своей жизни.
От этой вакханалии с моими Мумми-Троллями на монетах, резко подскочили продажи книги и сувенирной продукции. Мягкие игрушки производства нашей швейной фабрики исчезли с полок Стокманновских магазинов за несколько дней. Та же участь постигла и тарелки с кружками с изображениями сказочных героев.