— Только не с чухонцами. У них какое-то чужеродное понимание наших целей и намерений. Даже старые товарищи, которые пережили чистки царского режима после восстания, отказываются нас слушать. Им, видите ли, это не интересно. Они уже достигли почти всех целей при помощи мирных забастовок и влияния профсоюзной партии в их парламенте. Проклятый Хухта! Ненавижу! Всё он.
— Ничего не понял. А можно поподробнее про поездку и при чем здесь Хухта? Тебе, может, коньячка налить?
— Давай, не откажусь. В Швеции было как-то не до выпивки, а в империи же сухой закон. Пивом давятся, сердешные. Водку и коньяк почти не купить. Прозит.
Радек отсалютовал рюмкой хозяину кабинета и, опрокинув содержимое в рот, полез в саквояж за курительной трубкой. Неспешно набил её табаком и раскурил, окутавшись клубами дыма. И только после этого соизволил начать рассказ.
— Добрались мы до Гельсингфорса быстро и комфортно. Оказывается, из Стокгольма ходит прямой поезд. Границу пересекли тоже быстро, документы нам шведские товарищи сделали хорошие. За что им моя искренняя благодарность. Братья Вастены сошли в Таммерфорсе, чтобы посетить старых друзей и проверить, живы ли ещё наши ячейки. Они ещё не вернулись?
— Нет. Вастенов не было. Перед тобой вернулся Генрих Ялава из Або, но ко мне он пока не заходил. Только отзвонился. Наверное, у него тоже нет хороших новостей. Иначе сразу прибежал бы.
— Ну, да. Он такой, — согласился с приятелем Радек. — В общем, мы с Шотманом доехали до Гельсингфорса быстро и без проблем. Ты не поверишь, я не узнал город. Хоть и был в нём много раз. Пусть и давно, но такие изменения. Новые высотные дома, просто громадное количество автомобилей. Куда там Копенгагену или Стокгольму? Всё в движении, все куда-то несутся. Полно каких-то двухколёсных агрегатов.
— Мотоциклы?
— Мотоциклов тоже хватает, но это, просто двухколёсная платформа с мотором и без сидения. В основном, курьеры и гимназисты на них передвигаются. Меня несколько раз чуть не задавили и при этом обозвали деревенщиной, который ничего не знает про пешеходные переходы.
— Это что ещё такое?
— Белые параллельные линии между тротуарами. По которым теперь и должны переходить дорогу все обыватели. А если перешёл не там, где положено, и это заметил городовой, то штраф. Это ад какой-то. Чухонцы как будто с ума сошли. Вернее, их свёл с ума этот чёртов Матвей Хухта. Ведь это его мобили и мотоциклы. Царский лизоблюд. Вот кого устранить надо в первую очередь — так это его.
— Ты, Карл, с чего это на Хухту так зол? — удивился Фюрстенберг.