— Ульянов — это Ленин? Ты про него?
— Именно. Мне его сейчас только в Швеции, княжестве и Петрограде и не хватает для полного счастья. Пусть едет в объезд. Глядишь, к лету доберётся.
— Хорошо. Я тебя понял, — кивнул Усениус и что-то записал в свой ежедневник.
— Точно! Доктор Вебер! — вспомнил я, как Ленин тогда представился мне. — Гадский антивирус.
— Ты о чём, Матти? Что за доктор? Что за вирус? — обеспокоился Артур.
— Неважно. Забудь, — отмахнулся я от вопроса товарища. — Это личное.
— Кстати, о докторах. Чуть не забыл. У нас была попытка побега. Один из присланных нам на опыты заключённых, которого ты помиловал и разрешил поселиться вместе с семьёй в Кеми, попытался сбежать в Швецию.
— Это… Грушевский который? Почётный доктор русской истории?
— Да, он самый, — подтвердил Усениус.
— Вот и делай людям добро. Супруга его в ногах валялась, ради дочери малолетней просила проявить снисходительность. Проявил…
— И что мне теперь с ним делать?
— А сколько у него срока осталось?
— Минутку, — Артур принялся листать свой ежедневник. — Ещё три года ссылки.
— Ну и отправь его с семьёй на Медвежий. Пусть учителем поработает. С острова точно не сбежит, — немного подумав, отдал я распоряжение.
Наша грузовая станция в Пасиле встретила меня ярким электрическим светом, рёвом техники, заползающей на платформы, и суетой грузчиков. Одновременно формировалось сразу восемь воинских эшелонов, без учёта уже ушедших. Мой состав, состоявший из десятка пассажирских вагонов и двух платформ с бронеавтомобилями, был в полной готовности. Как только я попрощался с Усениусом и поднялся в вагон, электровоз коротко свистнул, поезд дёрнулся и начал набирать ход.
— Вот карта Петрограда с информацией вчерашней аэрофотосъемки. Хорошо, что погода нам благоволила, и не было облачности, — поведал мне Ялмар Стрёмберг, как только я разделся и прошёл в штабной вагон.
— И что означают эти красные заштрихованные территории? — ткнул я карандашом в карту издательства товарищества Вольфа. — Вот, например, рядом с Финляндским вокзалом.
— Судя по представленной легенде, это места активных пожаров, — сверился с каким-то бланком предводитель пионерского воинства. — Конкретно то место, про которое ты спрашиваешь — это продолжающая тлеть тюрьма «Кресты». И завод «Новый Арсенал», на который огонь перекинулся с тюрьмы. Тут также говорится про детонации боеприпасов на территории завода. Откуда там боеприпасы? — недоуменно уставился на меня Стрёмберг.
— Там собирались трехдюймовые снаряды. Наверное, они взрываются. И на территории завода была артиллерийская лаборатория, — пояснил я и, окинув взглядом карту, удивился. — столько пожаров? Они, что, город хотят сжечь?