Глава 15
28 марта 1917 года. Гельсингфорс — Петроград.
— Татьяна, как меня слышишь? — спросил я в микрофон телефонной гарнитуры.
— Отлично слышу, как будто ты рядом. Случилось, что? Ночь же на дворе. Только не говори, что всё плохо, и нам надо бежать…
— Тань, помолчи и послушай, — перебил я супругу. — Всё изменилось. Теперь ты мне нужна здесь. Но без Матти-младшего. Я предупредил сестрицу Анью. Скоро её привезут в Замок, и она присмотрит за нашим сыном. А тебя, как только Анью прибудет, доставят в Выборг. Твоё санитарно-эпидемиологическое подразделение уже туда отправлено…
— Что случилось? Эпидемия? — перебили меня снова.
— Баронесса, будьте добры дослушать указание и не перебивайте меня.
— Пфф, — возмущённо фыркнули на том конце провода и с иронией ответили. — Я вас слушаю, мой диктатор.
— Нет, не эпидемия, — не стал вступать я в перебранку. — В городе и уездах нужно будет развернуть несколько карантинных лагерей. Планируется большой наплыв людей. И я хочу, чтобы они не затащили в княжество какую-либо заразу. Ты меня поняла?
— Так точно, мой полковник, — в наушниках что-то зашуршало и стукнуло. — Прости, Матти, не удержала трубку, пыталась отдать тебе честь, а трубка упала и провалилась мне в ночнушку.
— Пытаешься изобрести любовь по телефону? — не удержался я от подколки. — Вот встретимся в Выборге, и там мне свою честь и отдашь. На этом всё. Собирайся.
Я силой прервал разговор, так как действительно соскучился по Татьяне и мог проболтать с ней неизвестно сколько. А меня поезд ждёт. И дальняя дорога. Вздохнул, нажал на рычаг — разрывая связь и, стащив гарнитуру, покинул переговорную комнату.
— Машины готовы, Матти. Можем ехать, — доложил Артур Усениус ожидая меня у дверей.
— Тогда едем. Антикайнен и Стрёмберг уже в составе? — поинтересовался у безопасника о своих соратниках.
— Да. Прибыли на станцию минут пятнадцать назад. Ялмар просил напомнить, что надо по дороге прихватить в Борго и Котке два взвода штурмовиков.
— Остановки есть в плане движения. Нам так и так надо будет полицейские отряды для Выборга забирать. Кстати, — вспомнил я о кое-чём важном, садясь в салон автомобиля. — Я не знаю сколько пробуду в Петрограде, но если с тобой свяжется наш знакомый социал-демократ из Копенгагена — Фюрстенберг, он же Ганецкий, с просьбой посодействовать в проезде через княжество группы революционеров во главе с Владимиром Ульяновым, то можешь его смело слать на юг Европы. Пусть добираются через Румынию или Болгарию.
Я так и не смог простить того поступка вождю мирового пролетариата, когда он натравил на меня своих боевиков. Время от времени та перестрелка в банке мне даже снилась. И, порой, с очень плохой концовкой. Снилось, что у меня патроны заканчивались, или пистолет заедает, а потом меня Ленин вытаскивал из-под лавочки, где я прятался, и начинал читать нотации, за то, что я перепугал их с Надеждой Константиновной. А ведь больше десяти лет прошло, но всё равно помню всё случившееся до малейших подробностей.