На эту мысль навел попавшийся навстречу обоз из трех саней. Впрочем, ехали они точно не порожняком; похоже, не на хутор.
— С оружием нормально пускают? — спросил я, вытягивая ноги.
— Обычно не цепляются, — успокоил меня Леша. — Документы, надеюсь, есть при себе какие‑нибудь?
— Это обязательно?
— Это проще. Не придется людей на пропускной пункт выдергивать.
— Есть, — успокоил я спутника. — Порядок с документами.
Кативший перед нами «бычок» остановился у ворот, пятачок перед которыми оказался измолот шинами грузовиков и гусеничными траками, и бригадир требовательно просигналил, призывая караульных опустить перегородившую проезд цепь. Та немедленно звякнула мощными звеньями и опустилась на перепачканный масляными пятнами и раздавленными конскими яблоками снег. Судя по всему, этот автомобиль здесь знали.
Знали, но без проверки в село не пропустили, и «бычок» остановился перед следующей цепью; дальше виднелся капонир, над которым торчала башенка бронетранспортера. Подарок горожан, надо понимать.
Откуда‑то сбоку, от караулки, вынырнул местный милиционер в практичной и немаркой дубленке с сержантскими погонами, камуфляжных штанах и почему‑то ушанке с кокардой. С другой стороны в дверях встал караульный с АКМ, немного дальше за бетонными блоками маячила фигура с крупнокалиберной винтовкой. Придерживая свисавший с плеча дробовик, сержант подошел к грузовику со стороны водительского места, перекинулся парой слов с бригадиром и разрешил ему проезжать. После двинулся к нам, а когда Длинный опустил стекло, протянул руку за документами.
— Как служба? — приветливо улыбнулся Длинный, отдавая постоянный пропуск.
— Идет, — ответил, возвращая корочки, милиционер и указал на меня. — А пассажир?
Я вытянул из внутреннего кармана куртки пластиковые файл с паспортом, развернул его и передал караульному через Лешу.
На душе было неспокойно, но проблем ждать не стоило: паспорт был российским, совсем на другую фамилию. А мало ли на свете Вячеславов Владимировичей? Если горожане и подрядили кого‑то информировать их о появлении неугодных персон, то в списке фигурировал некто Хмелев, а вовсе даже не я.
Сержант полистал паспорт и отошел с ним в караульное помещение. Я передвинул на живот сумку с револьвером.
— Не дури, — не меняя выражения лица, прошипел Длинный. — Всех регистрируют, меня знают просто. Каждый день катаюсь.
Я немного расслабился, но спина так и взмокла от пота. Честно говоря, уже жалел, что решил ехать сюда сам, а не перепоручил переговоры кому‑то другому. Снаряд два раза в одну воронку не падает — это так, но в мышеловке каждый раз ожидает теплый прием.