В среду день выдался куда более насыщенным — вместе с Клондайком встречались с Ильей Линевым, дело с картой наконец сдвинулось с мертвой точки. Самую малость, но сдвинулось. По‑крайней мере, хотелось так думать.
Сам я рассчитывал от основных событий остаться в стороне, но не вышло — нашлось у Линева задание и для меня. Когда вечером заехал Кузьминок и рассказал, что придется делать, я чуть не вспылил и не выставил контрразведчика за дверь, едва сдержался. Ну как сдержался — просто выхода другого не видел. Чисто как в поговорке: попала белка в колесо — пищи, да беги. А ведь хотел спокойно к девятому мая бар подготовить. Ну что за жизнь такая?
Смирнов заявился сразу после открытия, когда Иван еще возился на кухне, а я протирал стойку бара. Предложение по линии контрразведки поработать с непонятными картами заместитель начальника Арсенала воспринял с удивительным энтузиазмом, не пришлось даже особо уговаривать.
— Понимаешь, Слава, рутина заела, просто сил никаких нет, — пожаловался он мне. — А уйти на пенсию и ничего не делать — не могу. Слаб характером, а здоровье уже не то, чтобы ночи напролет пульки расписывать. Да и какая тут пенсия в самом деле…
Вот и сейчас Смирнов прошел в бар в откровенно приподнятом состоянии духа. Он кинул на стойку кожаную папку, забрался на высокий стул и махнул рукой.
— Ну, наливай! Пиво за счет заведения дважды вкусней!
Я наполнил бокал светлым, но передавать его раннему посетителю не стал.
— Петрович, тебе не на службу разве?
— А я отпуск оформил! — рассмеялся заместитель начальника Арсенала, забрал пиво и сделал длинный глоток. — А твои… компаньоны, Слава, мне не указ. Захочу — с запахом приду. Захочу… нет, появиться надо, раз обещал.
— Ничего не напутаешь с пьяных глаз? — поморщился я.
— Там так и так черт ногу сломит, — вздохнул Смирнов. — Три слоя папиросной бумаги и карта, все друг на друга накладывается, еще и почерк как курица лапой. Без записей составителя расшифровать просто нереально. — Он оттолкнул от себя папку. — Вот, это тебе просили передать.
Я убрал папку под прилавок и спросил:
— То есть вообще никаких подвижек нет?
Петрович отпил пива, вытер тыльной стороной ладони губы и наморщил лоб.
— Разбираться надо, — сообщил он после недолгого молчания. — С одним листом точно помочь не смогу — какая‑то числовая ахинея, это гимназистов спрашивать надо. Второй лист интересный. Там точки с датами и непонятный код, сходу не расшифровать, но повозиться можно. На последнем, похоже, самом старом, силовые поля по интенсивности размечены с замерами. Смотреть не на что, на первый взгляд. Но могу ошибиться, конечно.