Правда, я решил держать этот план при себе. Ни Рэйскрофту, ни своим спутникам я об этом ничего не сказал.
«Может есть смысл отправить туда кого-то более важного?» — спросил я барона, недоумевая, почему с такой задачей не может справиться армия, или кто-то более опытный, чем я.
Ответ барона меня убедил: если там и правда есть предатель среди своих, то он сразу же доложит об этом королю Плавающих остров. А я — молодой, горячий маркиз, никому не известный к тому же. Мой скромный визит не должен вызвать никаких вопросов. Можно пустить слух, что я просто ищу приключений и сражений, как и многие молодые аристократы после обязательной службы.
Так что план мой был весьма прост: я буду усердно делать вид, что это обычное путешествие в поисках славы и боёв, но на деле — искать вервульфов, предателей и разгадку тайны Изнанки. А там — как повезет…
По пути к пункту назначения я продолжал собирать обрывки информации о том месте, куда нас отправили. Оказалось, что ответ на вопрос, почему это государство называют «Плавающие острова», был на поверхности.
Как объяснил Рурик, сами острова буквально двигаются по морю, и причем довольно быстро. Именно это и стало одной из причин, по которой наша страна не смогла справиться с ними в прошлом. Каждый раз, когда армии прибывали к месту назначения, Острова исчезали, оставляя после себя лишь бурные течения и хаос на воде. Такая непредсказуемость и делала их захват практически невозможным…
Нам предстояло ещё три недели пути по суше, а потом долгий морской переход на корабле. Я прекрасно знал, что плавание будет нелёгким, что шторма могут разбить нас в щепки ещё до того, как мы доберёмся до островов. Но о таких мелочах Цапле я решил не говорить — парень и без того был на взводе.
Я, честно говоря, думал оставить его в Гринхолле. Но его клятва, данная мне в знак верности, и слезные мольбы взять его с собой не оставили мне выбора. Он чувствовал, что если останется там, то свернёт на путь, ведущий к гибели. А Рурик в свою очередь намекнул, что парня следует воспитывать так же, как это когда-то делал мой отец в отношении его самого.
Карл Бёрд — тот самый Цапля — сильно удивил меня в одну из ночей, когда мы разбили лагерь среди леса. Палящее пламя костра отбрасывало длинные тени, звери тоскливо выли где-то вдали, и именно тогда он признался, что ему уже восемнадцать лет.
Его товарищи даже не подозревали об этом. Из-за постоянного недоедания и проблем со здоровьем он выглядел значительно младше своих лет. Я бы и не поверил ему, если бы сам не проверил его организм, пока он спал. В нём было столько повреждений и деформаций, что, скорее всего, он не дожил бы и до двадцати, если бы в его жизни ничего не изменилось.