Я еще раз всхлипнула. Он мяукнул. Потом я зевнула. Кот зевнул так, что показал все свои желтые сточенные зубы. Я почесала его за ухом. И наконец уснула…
Проснувшись вечером, обнаружила, что по моей комнате на цыпочках двигаются две дамы.
— Ты куда сумочку с лентами положила? — зашептала Клара.
— Это не я.
— Конечно, Барт прибегал и все тут перепрятал.
Обе захихикали.
— Радость какая, настоящая девочка в семье, — после небольшой паузы зашептала Гвен. — Барт намекал на сюрприз, но такой грандиозный я не…
— Привет, — сонно пробормотала я, слишком честная, чтобы подслушивать, — я проснулась. Не ожидала увидеть гостей в свой спальне.
— О! Фи! Мы буквально на минуту. Но это хорошо, что ты проснулась. Сейчас позовем Мэй с платьями. Они, конечно, не восторг, но вполне миленькие для готовой одежды. Остальное придется шить, — защебетали тети.
— Никак не привыкну к вашему Фи. А есть какие-нибудь другие короткие варианты? — Я села в кровати, прикрываясь одеялом, и продолжила, стараясь подбирать слова: — Буду необыкновенно рада, если это возможно, другому подобающему сокращению моего имени. Если, конечно, оно будет звучать достойно, на ваш вкус.
И чуть язык не вывалила от усердия. Вот какая я молодец.
Тетушки переглянулись. Клара завела глаза к потолку и неуверенно произнесла:
— Фио?
— А Фира можно?
Я затаила дыхание.
— Не слишком простолюдно звучит? — осторожно спросила Гвен сестру. — Но если Фионе нравится…
В общем, за возврат привычного имени я им простила все последующие часа полтора издевательств. На меня надевали и снимали, снова надевали. И по кругу.
Первый вопрос, что закономерно, был к декольте. Оно было! Прикрытое то лентой, то кружевом, то шейным платком. Но было.
— Гвен, а почему такой откровенный верх? У вас же он совершенно закрытый?
Тетя Гвен потерла сухие глаза платочком и скорбно сообщила:
— Ушла моя молодость, иначе, видят небеса, до пупка бы летом носила. В такую-то жару.
— Так ты и носила когда-то, — заметила Клара, указывая пальчиком Мэйси, где еще подтянуть ткань. — Любой желающий мог в твое глубокое декольте заглянуть, чтобы панталончиками полюбоваться.
— А без небольшого намека красоту не подашь!
— Не продашь, ты имела в виду? И это у тебя намек небольшой. А у Фиры не намек, а публичное заявление может получиться.
Пока тетушки пререкались, к их чести, хоть и едко, но совершенно не обижаясь, я рассматривала себя в зеркало. Что ж, и в пир, и в мир, и в добрые люди я готова. Такой тонкой талии я никогда у себя не видела. И не подозревала, что корсеты — это вполне удобно, хотя и немного жарковато. Наверно, поэтому наверху такая свобода.