— Брехня же!
— Какие воды без конца и края? Одни Пески!
— За что купил, за то и продаю! — усмехнулся я. — Отдыхайте, парни. Впереди трудный переход.
Утром кочевники, илосцы и бывшие пленники снимали шатры быстро, по-походному, не тратя сил на аккуратное укладывание. Кожаные полотнища бросали в телеги, как попало, и наскоро перевязывали ремнями. Усталость не обошла стороной никого, включая женщин и детей.
На север двинулись, держась края Разлома. Слева тянулись россыпи камней и обломки скал, обточенные ветрами до причудливых форм. Тени от них, где длинные, а где короткие, ложились на землю чёрными кляксами. Солнце поднималось всё выше. Жара, отражённая от каменных стен Разлома, била с двух сторон. И безжалостно выжимала силы, которые мы ещё не успели восстановить.
К полудню колонна растянулась. Головные дозоры ушли вперёд, а вот тележный хвост отставал. В результате, я то и дело возвращался, подгоняя тянувшихся сзади. Люди ехали молча, утомлённо опустив головы. Двужильные переханы, и те плелись, не поднимая вытянутых морд.
В середине дня случилась первая остановка. Сначала прискакал посыльный от разведчиков, а затем колонна стала, спотыкаясь, замедляться. Услышав удивлённый гул, я поторопил перехана и пробился сквозь взволнованную толпу.
Мне указывали на склон — туда, где стена ущелья становилась пологой, переходя в каменистую осыпь. Там, на серых камнях, лежали тела. Много тел. Кочевники — мужчины, женщины, дети. Они были разбросаны по склону, как тряпичные куклы.
Я поднялся по осыпи, скользя на мелком камне. Тела выглядели странно. Вероятно, потому что долго летели вниз, ударяясь о выступы на стене Разлома. Вряд ли кто-то из пытавшихся сбежать от орды долетел до дна живым. Впрочем, всякое могло быть… От мысли, как они умирали, пробирал холод — несмотря на пекло вокруг.
— Жгите, — приказал я, спустившись вниз. — Не хватало ночью ещё от них отбиваться…
И вскоре чёрный дым потянулся к небу, закрывая солнце в небе. Я стоял, глядя, как пламя пожирает тела, и думал о том, сколько жизней — плохих ли, хороших ли — уже сожрала ненасытная орда.
К ночи мы нашли место для стоянки: узкую расщелину неподалёку от стены Разлома, где ветер не гулял так сильно. Шатры ставили в темноте, при свете ламп, и люди, закончив, быстрее забирались внутрь, чтобы согреться. Но тепла не было. Без дров, без огня кожаные стены держали только ветер. А ночной холод просачивался, как сквозь решето.
Я лежал на войлоке, натянув плащ до самого носа, и слышал, как Часан стучит зубами. Сон не шёл — мышцы сводило от холода, и я считал удары сердца, чтобы не думать о том, сколько ещё таких ночей предстоит. За стеной кто-то возился, а потом вышел наружу, и я услышал, как этот кто-то ходит и топает, разминая ноги.