— Я… — Гвел запнулся и глянул на своих, которые уходили вперёд. — Мои люди сейчас проследуют в казармы. А я… Не знаю, что мне делать. Денос ранен, его к шептунам отправили. Остальные… Они ждут, наверно. Но я же наёмник, мне можно в гостевой дом…
— Можно, — сказал я. — Но вот о чём подумай. Твоя триосмия — это сейчас твоя семья. Как минимум, пока мы каждую ночь на этой стене. Если ты уйдёшь в гостевой дом, а бойцы останутся здесь, они это запомнят. Не со злом, а с обычной обидой. Мол, командир о нас не позаботился.
— Но я не знаю… И что там делать?
— Мы с Тавром сейчас идём в казарму, — сказал я. — Давай с нами. И приглядишь за своими, и покажешь им, что не бросаешь.
Гвел помолчал, а потом решительно кивнул:
— Ты прав. Я останусь с людьми. Спасибо, Ишер.
— Давай уже, догоняй своих, — я махнул рукой. — Скажи, что триосм отправится с ними. Это важнее удобств, которые тебе положены.
Гвел убежал нагонять девяносто девятую. Тавр проводил его взглядом и одобрительно хмыкнул:
— Молодой, необстрелянный. И всё же старается. Из него, видимо, выйдет толк. Ну если не убьют в ближайшие дни…
— Если не убьют, — согласился я.
От плаца до казарм идти оказалось недолго: всего чаша пути. Здания были длинные, приземистые, сложенные из обожжённого кирпича, с черепичными крышами. Раньше здесь, вероятно, хранили зерно или купеческие товары. А нынче у входа стояли два стражника с короткими копьями. В ворота ручейком тянулись ополченцы, переданные в ведение Гильдии.
Внутри оказалось просторно и сумрачно. В середине — свободное место, где стояли длинные столы и скамьи. Видимо, чтобы кормить там обитателей казармы. Пространство вдоль стен было разбито на три этажа. На каждом — просторные отсеки на двадцать пять мест. Видимо, рассчитывали на полную триосмию, но с запасной койкой.
У входа, сразу за дверью, высились стойки для оружия. Простые деревянные рамы, на них — гнёзда для копий и крючья для топоров с мечами. Вдоль одной из стен на первом этаже тянулось помещение, отгороженное решёткой и кирпичной стеной. Судя по всему, именно там хранили доспехи.
Моя догадка подтвердилась. Ополченцы начали сдавать оружие и броню.
К нам подошёл стражник, дежуривший у входа. Оглядев меня и Тавра, он заметил повязки на руках:
— Триосм?
— Ишер, девяносто восьмая. Это мои люди.
— Наёмники? — он глянул на топор в моей руке.
— Я и осм, — я указал на Тавра. — Решили остаться с бойцами. Остальные ушли в гостевой дом.
Стражник кивнул, но предупредил:
— Вам оружие не было приказа сдавать. Но вы за него уж лишний раз не хватайтесь! Не надо, очень прошу! Тут людям покой и порядок нужен, чтобы к ночи отдохнули.