Я хмуро уставился на встававших с земли осмов. Они отвечали мне такими же взглядами. Видимо, считали произошедшее случайностью. И явно готовы были драться дальше. Пришлось привести их в чувство:
— Если собираетесь помахать кулаками, это будет уже второй раз, — напомнил я. — В этом случае я имею право защищать свою жизнь и здоровье любыми способами.
— Да ты совсем ополоумел⁈ — возмутился тот осм, который вначале пытался остановить меня своим «даже не думай». — Это нападение на стражу!..
— Послушай меня, придурок! — оборвал я его. — Ты напал на члена гильдии наёмников. Прямо вот сейчас напал. А твой приятель вообще со спины кинулся. Мы в бою, между прочим. И я нанят городом. Власти платят за каждую ночь моей службы. Думаешь, город это делает, чтобы меня такие, как ты, били? Или думаешь, Имирин имеет право меня бить?
От моего напора стражники подались назад. Оба потянулись к мечам и щитам. Я встал в стойку, чуть согнув колени:
— Напасть хотите? Ну попробуйте! — усмехнулся.
Со стороны ближайшей башни раздались крики. Там, на самой верхней площадке, скопились люди, наблюдавшие за происходящим внизу. Неподалёку приземлились несколько камней, сиявшие холодным нашёптанным светом.
Чтобы было лучше видно, чего это мы здесь устроили.
— Мы не будем нападать! — наконец, произнёс тот из осмов, что посообразительнее, видимо.
И положив второму, ещё скалящемуся от обиды, руку на плечо.
— Ваши имена, — спокойно повторил я.
— Рунг из Меота, седьмая триосмия западного участка стены, — хмуро ответил первый.
— Морт из Илоса, двадцать шестая триосмия западного участка стены, — сказал второй, продолжая злобно пыхтеть.
— Руководству гильдии наёмников будет доложено о вашем нападении, — повторил я.
И снова повернувшись к своему осму, достал печать:
— Имирин, теперь закончим с тобой. Ты не только напал. Ты назвал меня трусом.
— Ты и есть трус! — огрызнулся стражник, по-прежнему баюкая сломанную кисть.
И только тут заметил, что я обмакиваю печать наёмника в чернила:
— Какого?..
— Ты нанес мне оскорбление, Имирин. Нельзя просто так взять и оскорбить человека, — убирая чернила обратно в поясную сумку, объяснил я.
А затем резко навалился на стражника. Тот попытался было сопротивляться. Однако не очень успешно. Пинком повалив Имирина на землю, я придавил ему коленом левую, здоровую руку. Вцепился своей правой ему в горло, чтобы не дёргал головой. И приложил печать ко лбу.
Сверкнули зелёные огоньки. Имирин захрипел, пытаясь вырваться.
У него это почти вышло. В итоге, печать чуть не смазалась. Но я успел отдёрнуть её до того, как мой номер стал нечитаем.