Они, насколько мне известно, утрясают последние детали с аксакалами.
Аксакалы, конечно, предельно признательны нам за то, что я грохнул Ёжика, но уже оказанная услуга, как известно, не стоит нихуя, поэтому они претендуют на половину города Туркменбаши.
Ронину же вообще не с руки делиться этим городом, потому что он перешёл в интеллектуальную собственность Фронтира ровно в тот момент, когда я окончательно оклемался от ежового токсина.
Вчера он жаловался мне, что аксакалы уже задвигают аргументацию в стиле «земля предков», «наследие нации», «родовые земли племени» и так далее.
Короче, я очень рад, что не нахожусь на том положении, при котором надо по 5–7 часов в сутки сидеть с десятком дедов и договариваться с ними, кому и что достанется, но так, чтобы и их не обидеть, и своего не упустить…
«Ебал я такие занятия», — подумал я и закинул в рот очередной кусок мяса.
— Теперь я вижу, что ты точно не перс, — произнёс какой-то мужик, вышедший из-за угла административного здания.
Одет он в местную одежду, судя по внешности, туркмен, но на русском говорит отчётливо и без акцента. Высокорослый — не ниже 190 сантиметров, а по возрасту — средних лет, между сорокетом и полтинником.
Я заметил, что люди именно такого возраста, в основном, и пережили зоошизу — наверное, как-то сказались навыки выживания в 90-е…
— Как ты это увидел? — поинтересовался я.
— Персы пусть и падаль со дна протухшего арыка, но они не едят свинину, — ответил он. — Это ведь свинина?
— Кабанятина, — поправил я его. — Что, по сути, одно и то же. Ну, для вас.
— Верно, — подтвердил он. — Что, твой начальник никак не может договориться со стариками?
— А тебя как звать? — спросил я.
— Якуб, — представился этот мужик.
— Откуда так хорошо знаешь русский? — спросил я.
— Здесь многие его хорошо знают, — ответил он. — Особенно люди моего возраста. А ещё я работал в России. В Астрахани. Бывал?
— Бывал и не один раз… — произнёс я. — Правда, уже после.
— Значит, не бывал, — заключил Якуб. — Мёртвые города не считаются.
— Ну, значит, не бывал, — сказал я, не желая спорить ни о чём. — Чего-то хотел от меня?
— Эти переговоры могут идти ещё неделю или две — старикам некуда торопиться, — произнёс он. — А вы — занятые люди, поэтому у меня есть предложение.
— А ты кто вообще? — нахмурившись, спросил я.
— Я представляю интересы рода ахал-теке, — сказал Якуб. — Аксакал Махмуд, который сейчас сидит в этом здании, понимает, что это может затянуться, поэтому предлагает решить всё быстро.
— И как же? — спросил я.
— Вы можете оказать нам услугу, — ответил он.