Последний этап пути по тропинке между молодых кипарисов мы шли молча. Небесная Охотница разгадала мои мысли и спросила:
— Беспокоишься по объяснениям с Ольгой?
— Да, — признался я. — Чувствую, она очень расстроится. Оля может многое прощать. Она — золотой человек, но для нее важно ощущать себя в моем сердце первой.
— Мне тоже хочется быть первой. И любая женщина желает быть первой, хотя, на самом деле, желает быть вовсе не первой, а единственной. Увы, Перун ввел несправедливые правила, удобные лишь для мужчин, — Артемида погрустнела, и когда мы остановились перед самым порталом, напомнила: — Скажи Ольге, что не надо смешивать Земное и Небесное. Такое правило тоже есть. Оно может вернуть душевное спокойствие, но далеко не всегда. Знаю по себе как трудно ему следовать, но если о нем забыть, то становится еще хуже. При чем хуже всем.
Я молчал, вполне понимая ее. Понимая все те сожаления и обиды, которые придется терпеть моим женщинам, привыкая к столь сложным отношениям со мной. За тысячи лет я привык быть в вопросе отношений свободным, привык к тому, что могу наслаждаться то одной милой мне дамой, то другой. При этом я понимаю, как обидно бывает некоторым из них такая игра. Впрочем, это игра только для меня, хотя отношусь к ней очень серьезно. Для моих женщин это вовсе не игра. Даже для Артемиды это не игра, при всем том, что у богов более высокое осознание происходящего в мире. Понимая это, я мысленно благодарил каждую из моих женщин за терпение.
— Скажи ей, что ребенок у меня родится не раньше, чем через полтора года, — продолжила Артемида, глядя на солнечные блики в реке. — Более точный срок я назначу сама позже. Посмотрю записи в Вечной Книги и постараюсь выбрать самую удобную дату, чтобы жизнь нашей дочери не была так сложна, как это предвидится. Если Ольга так хочет быть первой, то вполне может меня опередить.
— Арти… Я тебя люблю, — я обнял ее, поцеловал, потом положил руку на живот богини.
Что там уже есть новая жизнь, я чувствовал очень ясно.
— Мы так и не поговорили о том, что происходит во Дворце Славы. Я не успела рассказать, что говорят о тебе боги, — Охотница накрыла мою ладонь своей.
— Мне это мало интересно, что во дворце Перуна. Куда важнее вот это, — я присел, прижавшись ухом к ее животу. Конечно, я не мог сейчас слышать новой жизни, которую породили мы вместе с богиней, но знал, что многие мужчины делают так, и это очень трогательно.
— Астерий… я тебя тоже люблю, — она прижала мою голову сильнее, играя моими волосами.
— Мне пора, — я встал.
— Должна тебя предупредить, Гера скоро возродиться, может для через два-три. Мы с Афиной постараемся позаботиться о твоем покое, но это не всегда возможно, — сказала она, открывая портал.