Вот так, обошлось без жертв, и путь к моей возлюбленной был свободен. Пройдя до конца террасы, я начал подъем по очередному этапу лестницы, еще более протяженному. Светлые колоны дворца уже виднелись на возвышенности, и я пошел быстрее, несколько подустав в конце подъема. Все-таки здесь было около тысячи ступеней. С высоты открывался вид на долину, начинавшуюся за скальными выступами и на два огромных водопада.
В этот раз я подошел к дворцу Небесной Охотницы с южной стороны, хотя стороны света в божественных пространствах понятие очень условное, и я определил его для себя по направлению движения солнца. Когда до колоннады и бассейнов с чистейшей голубой водой оставалось чуть более двух сотен шагов, я увидел богиню, стоявшую возле ступеней в лучах заходящего солнца. Скрестив руки на груди, она смотрела куда-то в сторону снежных вершин. Однако это была не Артемида. И здесь у меня возникли сомнения: в то ли место меня перенес портал и на самом ли деле эти владения принадлежат Разящей в Сердце. С одной стороны интуиция указывала мне именно на этот дворец, но с другой: почему я оказался совсем в другом месте, из которого не так просто было добраться до обители Небесной Охотницы? Не каждый смог бы найти путь сюда, заблудившись в сплетении проходов между скал.
Загадка отчасти разрешилась, когда я подошел к колоннаде совсем близко: богиней, стоявшей там и любовавшейся закатом, оказалась Лето.
— Радости тебе, Плоды Дарящая, — приветствовал я по древнему обычаю.
— Астерий, сколько неприятностей у всех из-за тебя, — она повернулась ко мне, поправляя упавшую на лоб прядь волос. — Скажу прямо: я тебе не рада. Не рада именно здесь. Мне не нравятся твои отношения с Артемидой. Может быть ты что-то не понимаешь?
— Может быть. Ну-ка, будь любезна, просвети, — такой поворот разговора мне был не по душе. В прочем и прежний разговор с матерью Артемиды тоже оставил во мне неприятный осадок и после него у меня сложилось мнение о Лето как неблагодарной и неумной даме.
— Сам не понимаешь? Моя дочь — богиня! А ты просто смертный, — сияющие глаза Лето с вызовом смотрели на меня, в зрачках отражалось заходящее солнце. — Я очень не хочу, чтобы Арти уподоблялась Афродите, разменивающей себя в связях со смертными. Я не хочу, чтобы ее светлая душа была опорочена тобой. С твоей стороны будет очень благородно, если ты сейчас уйдешь той же дорогой, которой пришел. Я открою тебе портал, и найду что сказать Артемиде.
— Вижу, наш прошлый разговор тебя ничему не научил, — я коротко глянул на нее и отвернулся к водопадам, звеневшим за бассейнами. — Да, ты права, я — смертный. Смертный с бесконечной чередой жизней и бесконечной свободой. Я тот смертный, которому завидуют боги. А с недавних пор не только завидуют, но и боятся. Я тот смертный, за помощью к которому обратилась ты сама, через свою дочь. Я тот, которому ты обязана тем, что Громовержец обратил на тебя внимание. Сама кем ты была, Лето? Если бы тебя в свое время не приметил Зевс, ты бы так и осталась малозначимой, почти безызвестной богиней, которую толком никто не почитал. Ты была труслива и неумна. Ты в страхе бегала, пряталась от Геры, пока Артемида не выросла, чтобы защитить тебя. И в войне под Троей ты приняла не ту сторону, тоже не от большого ума. Тебе очень повезло, что у тебя родилась такая красивая и мудрая дочь. Но в этом больше заслуга Зевса, чем твоя.