— Какая ты быстрая сегодня, — сказал я, когда Ольга остановила эрмимобиль на площадке перед домом.
— Да, сама не знаю, чего меня так несет. Какой-то необъяснимый душевный подъем, энергия, — она прижалась ко мне и шепнула: — Как после ночи с тобой.
Я поцеловал ее в ответ, и при этом подумал, что эту ночь проведу с Артемидой. От таких мыслей перед Ольгой стало неловко. Княгиня знала, что Небесная Охотница ждет меня сегодня, и не возражала против этого. Мы как бы договорились разделять Земное и Небесное, и все приняли эти правила. Но принять правила, не значит обрести полный покой и согласие в самом себе. Я знаю, как иногда трудно дается последнее.
— Идем, — Ольга открыла двери.
Вместо дворецкого нас встретил Эрик — тот самый робот марки «Эрнест-104», который чаще всего выполнял функции уборщика. Ольга с ним пообщалась прямо как с живым человеком, спросила: «Как дела? Как настроение?». Она любит эти полумеханические системы и уверена, что в каждой из них есть душа. И это, наверное, правильно. Ведь интеллектуальную основу таких машин составляет мозг живых существ. Например, в «Эрнесте-104» мозг кролика.
Как и прошлый раз Борис Егорович уже дожидался нас, стоя у окна. Наверное, он слышал звук подъехавшего эрмимобиля дочери.
— Здравия желаю, ваше сиятельство! — приветствовал я, входя за Ольгой.
— И тебе, Сань, здравия вместе с удачей, — отозвался князь. Настроение его сейчас было получше чем прошлый раз, но даже без тени радости на лице. Да и чего ему радоваться, если дела в самых верхах очень скверные. Это мы с Ольгой сегодня на какой-то особой волне.
— Пожалуй я сразу к делу. Даже обедать с вами не буду — меня Чистяков ждет, — сказал Борис Егорович, не отходя от окна.
— И даже не спросишь, как мы сдали первый экзамен? — Ольга картинно надула губки.
— Извини, Оль. У меня это даже из головы вылетело. Как? — он, наверняка не сомневаясь в Ольгином успехе, слабо улыбнулся.
— На «отлично», пап. И я, и Саша, — похвалилась Ольга Борисовна, садясь на диван.
— Поздравляю. Иного не ожидал, — князь перевел взгляд на меня, и я его сейчас вполне понимал, чувствовал его беспокойный ментальный фон. Конечно, Борису Егоровичу было не до результатов школьных экзаменов, даже если это касалось его дочери. — Саш, я в общем-то по твоему настоянию поспешил с этим домой. Удалось кое-что выяснить. Не без труда. Едва наш человек в ведомстве не пострадал. Но слава богам, обошлось.
Он замолчал, подходя к своему огромному письменному столу. А я, по его словам, по их интонации понял, что Ковалевский, как и те, кто вместе с ним, вероятно даже сам царевич, возлагают на меня особые надежды. С одной стороны я для них мальчишка, даже еще не окончивший школу второго круга, а с другой, я тот человек, на которого указал сам бог — Гермес. И они верят меня почти как в бога. Верят, наверное, в душе, и лишь немного эта вера проступает в их разговорах друг с другом, потому как им пока еще кажется, что надеяться, будто мальчишка может решать важнейшие государственные дела это как-то слишком нелепо.