— Черт! Черт! — Элизабет несколько раз пнула окровавленный обрубок, но пес уже просунул голову между створкой двери и дверной коробкой, остервенело лая, он пытался ворваться в зал.
Миссис Барнс вскрикнула от боли — оставшаяся невредимой рука Джозефа вцепилась в ее ногу чуть выше ступни и сжала с такой яростью, что казалось его стальные пальцы сейчас переломят кость. Джозеф, вопил от боли и тянул Элизабет к себе. Кроме безумной боли виконта пробирал смертельный ужас. Ведь если его проклятой гости удастся закрыть дверь, то его верный пес не придет на помощь, и тогда… Тогда миссис Барнс легко расправится с ним!
Едва сумев устоять на ногах и изо всех сил держа дверь левой рукой, правой Элиз подняла тяжелую секиру и обрушила на морду Лорда. Лай пса прервался визгом. Он отскочил в коридор, и баронесса наконец смогла захлопнуть дверь.
Все еще держа Элиз за ногу, господин Уоллес произнес:
— Элиз, дорогая… — его взгляд был полон страдания, а пальцы, сжимавшую ногу гостьи постепенно обмякли. — Элиз, зачем ты это сделала? Мы же шутили. Никто бы не убил тебя. Я просто хотел тебя напугать.
— Шутили⁈ — Элизабет опустила секиру так, что окровавленное острие легло на лоб виконта. — Джозеф, спасибо за волшебный вечер. Очень остроумные шутки. Мне было смешно до колик! — она горько усмехнулась. — Но все хорошее рано или поздно кончается, правда?
— Элиз, детка, ты же не убьешь меня? — скрежеща зубами от боли, вымолвил Уоллес.
— Разве ты не хочешь соединиться душой с великим Тонатиухом? Твой друг уже там, и мне кажется, ни о чем не жалеет. Но я милостива, Джозеф… — Элиз наклонилась, пронзительно глядя в его глаза и провела секирой так, что ее острие рассекло лоб виконта, оставляя кровавую борозду.
— Правда? Элиз, не убьешь? — пальцы Джозефа начали ласкать ее ногу.
— Ты можешь попросить меня исполнить твое последнее желание. Если оно мне понравится, то я его исполню, — Элиз чувствовала, как ее тело еще подрагивает от злости, но страх уже прошел и на его место возвращалась боль. Болело лицо, по которому ее беспощадно бил Джозеф и индеец. Болело там, в глубине, между ягодиц, где очень грубо побывал немаленький член виконта. И душа тоже болела. При чем эта боль была самой сильной.
— Тогда я прошу, умоляю!.. Не убивай меня! — взмолился хозяин особняка. — Это мое желание, Элиз!
Он заплакал. Всхлипывая так противно, что желание убить его в миссис Барнс только выросло. Там за закрытой лишь на защелку дверью кроме собачьего визга послышался еще чей-то голос. Наверное, дворецкого или слуг виконта Уоллеса.