— Два дня, для нас четверых, — исправил я богиню, положив ладонь на ее живот, где был наш ребенок.
Конечно, Артемида все знала о том, что случилось между мной и ее сестрой. Это я понял еще по пути ко дворцу. Арти и Арета перешептывались, когда я немного отстал, чтобы вытряхнуть из обуви камешек, и до меня долетела часть их разговора. После обеда мы вместе плескались в бассейне: вышло это еще менее скромно, чем прошлый раз — Артемида позволила мне куда больше вольностей.
Под вечер, когда уже опускались сумерки, я все-таки нашел удобное время и отправился на поиски Бондаревой. Нашел ее сначала ментально не без помощи Бабского: Наташа была где-то у начала ущелья, примерно в километре от дворца богини. Поспешил туда, чтобы успеть до темноты. Застал я штабс-капитана возле тонкого ручейка, стекавшего с каменного уступа. Наташа практиковала там магию холода, которой я ее недавно обучил.
Я остановился в полусотне шагов, наблюдая за менталисткой. Перед правой ладонью баронессы появилось голубое свечение, расходившиеся в стороны бледной короной. Добившись приемлемой температурной разности, Бондарева резко выбросила руку вперед, направляя холодный поток на струйку ручья, тут же превращая ее в лед.
— Наташ, пойдем ко дворцу. Уже поздно, скоро стемнеет, — сказал я, подходя к ней сзади.
— Уйдите от меня, корнет! Сама разберусь, когда мне следует вернуться! — ответила она, не поворачиваясь.
— Наташ, ну прости. Нехорошо вышло. Просто дурное стечение обстоятельств, — я попытался ее обнять.
— Не смей меня трогать! Больше никогда не смей даже прикасаться! — она ловко вырвалась из моих рук, применив прием ухода от захвата — такие тренировали в «Грифоне». Предостерегающе выставила руки перед собой. Тут же воздух вокруг ее ладоней засветился морозной синевой. Дохнуло холодом.
— Ты многому научилась. Наташ, ты восхищаешь своими талантами. Давай, покажу тебе базовые упражнения по кинетике? — предложил я, не обращая внимания на ее магическую угрозу.
— Правда? Снова за поцелуй? Или теперь ставки повыше: сначала пожелаешь меня дрыгнуть? — ехидно спросила баронесса.
— Дорогая, зачем ты так? Ты же прекрасно понимаешь, в произошедшем не было моей вины. Просто неудачное стечение обстоятельств. Пожалуйста, не сердись, — я взял ее руки, от которых по-прежнему исходил опасный холод — пришлось потерпеть.
— Какая я дура! Ну зачем я тебе это позволила! Повелась, как безвольная девчонка! Ненавижу себя! — она поджала губы, и я почувствовал, что Бондарева сейчас заплачет.
Обнял ее, прижал к себе. Ее грудь задрожала, прижавшись к моей. Моя щека стала мокрой от ее слез.