Наташа была права. Тем более у нас не было времени на лишние разговоры. Пожалуй, даже детальное сканирование было сейчас лишним. Оставалось, как можно скорее придумать способ, сделать так, чтобы обойти горилл Сладкого.
— Идите к барной стойке, закажите кофе, — шепнула мне Бондарева. — Я попробую повлиять на охранников. Сэм, иди за мной! Разыгрываем схему «Таблетка 12», — сказала она Бабскому, когда я кивнул.
— Элиз, заказывай кофе или что-то спиртное. Веди себя непринужденно. Мне нужно несколько минут тишины, — шепнул я Стрельцовой, и опустился в кресло за пустым столиком — решил все-таки выйти на тонкий план: потратить еще каплю дорогого времени, но взамен с большей точностью определить, в какую из двух дверей нам следует войти.
Хотя меня очень волновало, что за «Таблетку-12» будут разыгрывать наши менталисты, я закрыл глаза, вышел на тонкий план, перенося туда две трети внимания. Сейчас от меня требовалось отработать быстро и точно — это почти взаимно исключающие вещи, когда речь о путешествии по тонкому миру. Но я же все-таки Астерий, черт возьми!
Мне хватило трех минут, чтобы расширить сферу внимания за две средних двери. Вскоре я знал, что наша дверь та, что левее. За ней начинался недлинный коридорчик, изгибавшийся буквой «г». Там была еще одна дверь. И перед ней стоял еще один охранник. Да, вот, так основательно этот мерзавец, торгующий в центральных районах Лондона наркотой, относится к сохранности собственной шкуры! Видимо, на него покушались ни раз. Заглянув за последнюю дверь, я убедился: за ней располагалась наша конечная на сегодня цель — просторный кабинет, в котором за столом сидело четыре бандитских морды. Кто-то еще израненный, полуживой лежал на полу — я чувствовал его страдания и то, как безмолвные проклятия, вырвались из него разрывая тонкую ментальную ткань.
Когда я глаза открыл, передо мной стояло четыре рюмки с виски и тарелочка с канапе.
— Кофе сейчас подадут, — доложила Элизабет.
— А наши?.. — я быстро нашел взглядом Бондареву.
Наташа стояла напротив Бабского в опасной близости от охранников. Пока мне их замысел был непонятен. И хотя в любую минуту могли вбежать в игорный зал люди с вестью для Хариса, что его гориллы на входе ликвидированы, я решил не мешать нашим менталистам.
— А если вернется этот… Которому я разбила лицо… тот, что убежал на четвереньках? — с опаской спросила Стрельцова, сделав глоток виски.
— Хреново будет — уже думал об этом, — я достал сигарету. Мысль о том, что здоровяк с разбитой мордой не должен долго чувствовать себя псом, сидела во мне занозой с самого начала.