Штабс-капитан кивнула в ответ и проговорила тоже шепотом:
— Мне бы дротики на остробой. Трофейный был почти пустой.
— Мы вообще-то тоже кое-что стоим, — с недовольством к отведенной роли проговорил поручик. Это был тот нечастый случай, когда улыбка слетела с его лица.
А я между тем начинал Алексея Давыдовича уважать: не такой уж он и засранец, как окрестила его Стрельцова. Есть у него в голове много дури, и его связи с Глорией, Рыковым и Коллегией наводят на него неприятную тень, но даже при этом с Бабским можно работать, если соблюдать осторожность.
Мы спустились по дугообразной лестнице в первый зал. Здесь было чуть проще: в полумраке, рассеченном разноцветными огнями декоративной подсветки, не так просто понять, кто свой, кто чужой. Народу собралось много: не менее сотни парней, взрослых мужчин и жадных до развлечений девиц. Вряд ли кто из них, включая горилл Сладкого бы был озабочен появлением незнакомцев: вокруг многие шутили, болтали, посмеивались; кто-то потягивал через соломинку коктейль; кто-то пил нечто покрепче; другие покуривали или просто наслаждались музыкой, доносившейся со стороны барной стойки. Рядом с баром виднелась небольшая эстрада, подсвеченная яркими лучами софитов, но она пока была пуста.
— Игорный зал прямо за той дверью, — подсказала Бондарева, о чем я уже догадался сам и вальяжной походкой направился туда.
Стрельцова до предела внимательная, слегка настороженная шла справа от меня, опережая на шаг. Бабский следовал позади, на удивление молча, не обращаясь к своим шуткам, хотя сейчас они не повредили бы, чтобы создать непринужденный настрой.
Элизабет открыла дверь, впуская меня в игорный зал — помещение большое с несколькими бильярдными столами, рулеткам, отдельно стоявшими картежными столами, расположенными в длинной нише. Людей здесь было намного меньше, и обстановка уже не казалась такой расслабленной. Над столом, где играли в покер и вовсе витало ясно ощутимое напряжение.
Дверей, исходящих из этого зала, я насчитал четыре. Крайняя слева явно вела к туалетным комнатам, а вот любая из двух средних могла вести к нашей цели, потому как ровно между этими дверями, массивными, возможно даже бронированными, стояло два рослых парня — так сказать, гориллы Сладкого Хариса.
— Определись, с кем лучше начать беседу, — напомнил я Бондаревой, бросив взгляд в сторону этих крепышей и отвернувшись к бильярдным столам.
— Сначала лучше поговорить с барменом, — тут же ответила штабс-капитан. — Только какой в этом смысл? И так ясно что объект за одной из этих двух дверей.