Супруга Перуна повернула голову в пол-оборота, разглядывая фото Майкла Милтона на экране коммуникатора. В золотистом свете туэрлиновых кристаллов он был в самом деле красив. Красив настолько, что богиня еще раз утвердилась в своем выборе. И все с Майклом было бы очень просто, если бы не Астерий. Вступать с магом в войну, пусть даже очень маленькую, Гере не хотелось, поэтому она думала, как получить свое, при этом ничего не теряя и оставаясь в добрых отношениях с Астерием и, по возможности, с Артемидой.
— Прикури мне сигарету, — сказала богиня, когда Елецкая вернулась к креслу и собиралась на него сесть.
— Сигарету? — графиня с недоумением уставилась на супругу верховного бога: свечение вокруг нее разошлось, и теперь Гера выглядела совсем как земная женщина, если не считать нечеловечески пронзительных глаз и наряда, столь роскошного, что такого, наверное, не имелось даже в гардеробе императрицы.
— Да, сигарету. И подай вино, — богиня кивнула в сторону кофейного столика, где еще стоял кувшин с великолепным красным вином с кипрской винодельни. — Кстати, курить меня научил твой… так сказать, сын. Представь себе, многие тысячи лет я обходилась без этих глупостей, но он у тебя еще тот искуситель. Евклиду Евстафьеву, которого ты обвиняешь в игре в соблазны, до твоего Саши очень далеко. Сколько женщин он обольстил за такое короткое время! Ты, наверное, даже не подозреваешь… — Гера погладила пальцами красивую коробочку «Госпожа Аллои», — не подозреваешь кого ему удалось затянуть в постель! Может быть, я это открою тебе по секрету, — сказала богиня, пока еще не уверенная, что Елецкой стоит сообщать о связи ее сына с императрицей.
— Что я не подозреваю? Саша влез в какие-то неприятности? — Елена Викторовна насторожилась, с волнением глядя на богиню, и думая, что сама супруга Громовержца не станет говорить пустое. Но Гера молчала, и тогда Елецкая спросила: — Мне принести что-нибудь к вину? Фрукты, сладкое или что-то горячее? — она постепенно справилась с волнением, и когда прикуривала сигарету для Геры, то в ее руках уже не было ни капли дрожи. Елена Викторовна даже подумала: если к Саше так часто приходит Артемида, то почему она, как его мать, должна испытывать перед Герой излишнюю робость.
— Нет, налей мне пол бокала вина. Попробую ваше кипрское — знаю, его многие хвалят. А потом скажу тебе кое-что важное. То самое, ради чего ты недавно взывала ко мне. Себе тоже налей, — распорядилась богиня.
Елена Викторовна взяла бокал из буфета, с аккуратностью наполнила его на две третьих, как полагалось по этикету, и поднесла его Величайшей, поставив на письменный стол.