А ведь первый раз случился у Евстафьева. В беседке в саду, когда Елецкая уединилась туда с Майклом от надоевшего шума, веселья, царившего в особняке Евстафьевых. Там она целовалась с Майклом. Целовалась уже не первый вечер, но англичанин все равно оставался слишком робким с ней. Лишь потом, чуть опьянев от вина, он начал проявлять все больше мужской смелости, которую она так ждала.
Палец графини проник между разошедшихся губок. Она прикрыла глаза и провела им по щелочке, прислушиваясь к ощущениям. Теперь тепла внизу живота стало так много, что он начал превращаться в жар. Пальчик будто без ее воли прошелся там еще и еще, собирая влагу — ее становилось все больше и больше. Нежный бугорок выше заветного входа в ее розовую пещерку тут же возбудился, вырос. От прикосновений к нему по телу пошла дрожь.
Перед мысленным взором Елены Викторовны снова возник Майкл: молодой, почти невинный, прекрасный и полностью раздетый. Со вздыбленным, чуть повернутым на бок членом. На какой-то миг Майкла сменил образ Евклида Ивановича, и Елецкая застонала то ли от мучительных ощущений от игры своей руки, то ли от нежелания вспоминать о Евстафьеве именно сейчас. Жар пошел по коже. Елецкой безумно хотелось, чтобы в эту минуту ее тяжелые груди властно сжали мужские руки, но увы графиня была сейчас одинока еще более, чем в первые месяцы после гибели Петра.
Подрагивая от желания, Елена Владимировна дотянулась до дилдо, лежавшего на столе, стиснула его в левой ладони крепко, так, что побелели пальцы. Другой рукой торопливо приспустила трусики, развела шире бедра. Шумно втянула носом воздух, насыщенный ароматным дымом горящей сигареты.
— Майкл, пожалуйста, вернись скорее! — прошептала она, скользя округлым кончиком дилдо между влажных губок. — Майкл!
Почти сразу она нашла свой чувственный вход, нажала с осторожностью, погружая в себя первые сантиметры игрушки и застонала, уронив голову на спинку кресла. Застонала от ощущений, столь сильных, что казалось сердце вырвется из груди. Поначалу неторопливо и плавно Елецкая начала водить дилдо в себе, погружая его с каждым толчком глубже, слегка поворачивая, дразня свое лоно неровностями.
Желание и без того безумное стало охватывать ее все сильнее. Воздух, вырывавшийся из груди, казался горячим. Перед мысленным взором возникали непристойные сцены, большая часть которых, была ее фантазиями, пока еще нереализованными. Удерживая дилдо, Елецкая уже почти не шевелила рукой, но двигалась навстречу своей игрушке всем телом, ерзая в скрипящем кресле. Ее фантазии вдруг сменило воспоминание, как Майкл Милтон однажды взял ее сзади в номере гостиницы. От этого графиня вскрикнула и бедра ее судорожно задрожали.