Открывать второе сообщение моей невесты стало боязно. Шучу, конечно, но мне захотелось услышать следующие возмущения Ольги чуть позже. Действительно я виноват. Ну почему не сказал ей, что вимана стоит у храма на Гончарной, а я сам у Артемиды. С моей стороны это преступная невнимательность и надо исправляться.
Хотя руки сейчас тянулись к штурвалу, я сказал роботу-пилоту:
— Взлет. Набрать высоту 1500. Набрать и зависнуть.
Затем достал коробочку «Никольских» и прикурил, глядя в боковой иллюминатор, как уплывает вниз храм Артемиды Берегущей. Потом мой взгляд вернулся к экрану эйхоса. Помимо пока еще неоткрытого сообщения Ольги Борисовны там мерцало еще одно — от Ленской. Я выпустил струйку дыма. Ее я тоже хотел слышать. Очень.
Томные вздохи
Да, именно так, я хотел Ленскую слышать. Прежде, чем нажать кнопку на эйхосе, я еще раз вдохнул табачный дым, представил, как актриса сейчас скажет своим красивым, сексапильным голосом: «Здравствуй дорогой! Будь спокоен, я решила вопрос с Денисом Филофеевичем. Все сказала ему о нас, сказала, что я — твоя девушка. Он, конечно, расстроился, но пусть знает: я твоя и только твоя. Я тебя люблю» — завершит она это приятнейший монолог звуком своего поцелуя, который может делать так только Ленская.
Однако я этого не услышал. Я вообще не услышал ни единого слова. Из эйхоса исходила лишь тишина, иногда прерываемая вздохами. Они были похожи на вздохи мучения и одновременно на вздохи сексуального удовольствия. Скорее всего они исходили от Ленской, если не предположить, что ее эйхос попал в чужие руки.
Я прослушал сообщение еще раз. Еще две с половиной минуты тишины и странных вздохов. Даже возникла мысль, что Ленская дразнит меня, играясь при этом с дилдо и держа эйхос второй рукой возле рта. Было искушение немедленно ответить ей, быть может даже тем же самым. Ведь начав играть в «молчанку» в ответ на ее прошлое сообщение, я хотел показать свое недовольство, что Светлана до сих пор не сообщила цесаревичу о наших с ней отношениях. Ленская — дама достаточно догадливая, искушенная в подобных играх. Она должна была понять почему я проигнорировал ее предпоследнее послание. Однако, отвечать ей тем же самым: тишиной и вздохами с моей стороны стало бы глупым. Скажем так, не по-мужски. Я нажал кнопку и сказал:
«Свет, привет. Что там у тебя такое стряслось, что ты вдруг потеряла дар речи? Если не можешь сказать, напиши хотя бы. К чему это пустое молчание?» — вот так, в меру сухо, не пускаясь в пространные речи, без проявлений тепла.
После чего включил второе сообщение от Ковалевской: