Петров и Баширов в деле
Барон Милтон сразу не понял, что пуля вошла в его плечо, и боль он почувствовал намного позже. Звук выстрела был оглушительным: зазвенело в ушах и в сознании что-то словно перевернулось, сломалось.
Резко и сильно Майкл дернул ножом вверх. Лишь тогда пришла боль, пока еще притупленная яростным выбросом адреналина. За ней вспыхнула злость и понимание, что он ранен. Как ни странно, ожидаемого трепета при этом не было. Даже тот страх, что настойчиво цеплялся за него несколько минут назад, исчез без следа, будто явление сейчас совершенно неуместное.
— Сука, бядь! — процедил Майкл, ругаясь уже по инерции. Лезвие ножа уперлось во что-то твердое — наверное, ребро.
Сквозь звон в ушах пробился крик Пижона. Тот выстрелил еще раз — пуля ушла вверх, разбила плафон над головой барона, посыпались осколки стекла. Стало темно. К туалетным кабинам проникал лишь свет из коридора, в котором появилось две или три фигуры. В следующий миг Майкл успел оттолкнуть руку своего противника свободной левой. Затем отпустил нож и вцепился правой, понимая, что очередной грохот выстрела может стать последним в его жизни. Вцепился изо всех сил, отвел его напряженную конечность в сторону, кое-как разжал слабеющие пальцы Пижона и вырвал пистолет.
— Эй Кэрби! Кэрби! — крикнул кто-то из коридора. — Артюра режут!
— Эй! Ах, ты ублюдок! — вторил ему еще один, басовитый.
Раздался выстрел. И еще один. По разлетевшемуся кафелю над головой Майкл понял, что стреляют в него. Возможно, в этот раз Милтона спасла темнота перед туалетными кабинами. Барон упал на пол, отполз за рукомойник. Трясущейся от напряжения рукой поднял пистолет и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок. Нажал еще, еще и еще. Тяжёлое оружие дергалось в его руке, с жутким грохотом выбрасывая в темноте снопы искр.
Те двое, что спешили на помощь Пижону, упали точно сбитые кегли. Один, корчился, дергался у самой двери. Сам Пижон уже не орал — лишь все тише рычал и скреб ногтями пол. На всякий случай Майк выстрелил еще дважды, теперь уже целясь в лежачих.
— Профессор! Эй, сука, Профессор! — раздался голос Чикуту. — Ты живой?
Прижимаясь всем телом к тумбе рукомойника, барон Милтон увидел ацтека, выглядывавшего из-за поворота к женскому туалету.
Только теперь Майкл почувствовал боль в плече в полной мере. Тупую и горячую, все сильнее разливавшуюся от плеча по руке. Захотелось завыть.
— Живой, — прохрипел Майкл, бросив взгляд на Пижона, потом на тех двоих, что на полу — один из них был точно живой, второй лежал неподвижно.