Хотя опустился густой туман, эрмимобили неслись по Эссекс-роуд, почти не сбавляя хода. Чикуту выждал удобный момент и перебежал на другую сторону к пабу — его вывеска «Three Old Barrels» светилась призывно-красным шагах в полустах. Майкл же проявил нерасторопность и пришлось ждать, когда в длинной вереницы эрмиков будет приемлемый разрыв. Барону Милтону вдруг подумалось, что сейчас выпал удобный случай покинуть Уайтчепеле навсегда. Навсегда забыть о банде «Черные Кости» и мисс Стефанс — стоило лишь броситься со всех ног вправо и затеряться в торговом центре.
Он может быть так бы и сделал, если бы в противовес этой простой идее, его не донимала иная мысль: куда он пойдет потом? Ведь без всяких сомнений его ищет полиция, наверное, фото Майкла Милтона есть у половины констеблей. С еще больше рвением его ищут люди Джоила Батлера, да и самого герцога Уэйна. И опять же, вот так бессовестно оставить Синди он не мог: все-таки Майкл Милтон был джентльменом, правда очень трусливым. Причем он прекрасно осознавал, что его трусость худшая из его черт, которая сильно мешает жить. С детства он завидовал и восхищался Элизабет. Если бы этот мир был справедливее и распределил отвагу Элиз между ними пополам, то Майкл, наверное, мог бы стать большим человеком. Майкл много раз пытался воспитать в себе смелость, но это было не так просто даже если следовать советам книг Тома Эриксона. Именно в этот момент, барон Милтон решил, что сейчас жизнь, загнавшая его в весь этот ужас последних дней, дает ему великолепный шанс наконец переступить через себя, и обрести те качества, которых он был лишен с детства.
Выждав еще с полминуты, Майкл побежал через дорогу. Когда уже до тротуара оставалось меньше десяти шагов из тумана вынырнул черный как смерть «Eicher Glory». Эрмимобиль отчаянно завизжал тормозами. Чтобы избежать встречи «Эйчером» Майклу не хватило всего одного шага. Яркой искрой в сознании барона мелькнула мысли: если он выживет, то в больницу пожалует полиция. Там непременно выяснится его личность, и тогда на свободе ему больше не быть.
— Что ты такое говоришь⁈ Я графу Елецкому? — растерянно произнесла императрица. Она явно пыталась разыграть непонимание, но испуг делал из нее плохую актрису.
— Да, графу Елецкому, — повторил я, умиляясь ее растерянностью. — Давай, рассказывай, дорогая. Тебе нравится с ним? Я слишком стар для тебя? Ну, отвечай! — я встряхнул ее.
— С чего ты это вообще взял? — Глория быстро взяла себя в руки и перешла в наступление: — И как ты вообще мог такое подумать⁈ Обо мне! Я ему в матери гожусь возрастом! Катись к черту со своими неуместными подозрениями! А Елецкий… Знаешь, мне нравится общаться с ним! И что дальше⁈