— Экий вы проказник, — я погрозил пальцем неизвестному господину точно так, как мне недавно грозил настоящий император. — Я же вовсе не молодею. Льстите мне, сударь, — затем подошел ближе к князю Обухову, похлопал его по плечу, хотя был у меня соблазн дать ему пощечину за те неприятные ситуации, которые случились с моим отцом из-за этого князя. Похлопал и сказал: — Герман Степанович, все интриги плетете? Поосторожнее с этим. А то слухи о вас ходят очень дурные аж до дворца. А может не слухи? — я хитровато прищурился и похлопал ладошкой уже не его плечу, а по щеке — этак слегка, назидательно.
— Ваше величество, помилуйте, какие ж слухи⁈ Если что-то дурное, то наговаривают. Знаете, сколько развелось завистников. Особенно когда дела идут в гору, тут же… — начал оправдываться.
— Молчи, Герман. И помни, что я сказал! — не задерживаясь возле князя, я пошел дальше.
Дамы в зале Киприды присели в реверансе. Елецкий паниковал во мне, но уже меньше. Кажется, ему нравилось чувствовать себя императором. Послышались приветствия, удивленный шепот, и вдруг я замер на миг. Рядом со Степаном Бариновым — сыном того самого графа Баринова, который по слухам должен вскоре возглавить Верховную Коллегию Магов стояла сама виконтесса Ленская. Причем молодой граф весьма вольно держал ее за руку. В этот момент мне стоило немалых усилий, чтобы унять волнение, и я еще раз убедился: чем больше я даю воли Елецкому, тем больше понимаю, он нуждается в магической терапии — ну не тянет он острых переживаний.
Я направился прямо к Светлане, сдерживая улыбку и волнение Елецкого.
— Здравия вам, ваше императорское величество! Вам и императорскому дому! — оставаясь в глубоком книксене и не поднимая глаз, произнесла актриса.
Я остановился в двух шагах от нее, глядя снисходительно как на шаловливую девочку. Потом, взял ее руку, ту самую, которую до последнего момента удерживал граф Баринов и сказал:
— А вот и будущая звезда синемации, сама виконтесса Ленская! — произнес я это намерено громко, чтобы слышали все, кто находился в зале Киприды. Потом, наклонившись к ней, тихо спросил: — Этот молодой человек, если я не ошибаюсь, граф Баринов, ухаживает за вами, милейшая госпожа?
Вот тут Светлана замялась. Прежде чем ответить, она успела покраснеть, потом побледнеть. И лишь проявив сполна все это многоцветие, ответила:
— Ваше величество, мы недавно познакомились. Я… в общем, мы друзья.
— Друзья они, видите ли! Знаю, милая, я эту дружбу в вашем сочном возрасте, — еще тише произнес я, удерживая ее руку. — Вот скажу я про вас своему Дениске. Ведь знаю, что он к вам очень расположен, а тут у вас, видите ли, друзья, — сказал это. И был у меня огромный соблазн поговорить с ней подольше, упомянут графа Елецкого, ее дружбу с ним. Однако такие речи от императора, да еще в зале при посторонних были крайне неуместны. Я отпустил несколько шуток в адрес Баринова и всей магической коллегии. Затем под смешки, раздававшиеся за спиной, пошел дальше.