В кабинет цесаревича вошел император.
Я тоже бодренько поднялся, и мы с Варшавским оба почти синхронно выпалили положенное приветствие.
Филофей Алексеевич поморщился, глядя на Варшавского, отчего-то махнул на него сухонькой ручкой и повернулся ко мне. Смотрел молча с полминуты.
Возникшую паузу нарушил цесаревич. Он сказал с укоризной:
— Пап, я же просил, не ходи так много по дворцу! Если я нужен, просто позови.
Император не обратил внимания на его слова, с полминуты внимательно разглядывал меня, потом спросил чуть дребезжащим голосом:
— Это кто у нас тут такой?
Я уже набрал воздух в грудь, чтобы браво представиться, но Денис Филофеевич сказал:
— Я тебе уже рассказывал. Тот самый граф Елецкий Александр Петрович. Вот совещаемся по предстоящим делам.
— Граф… Это который с богами почти в друзьях? — на желтом лице императора, рассеченном глубокими морщинами, проступила улыбка. — Эх молодой человек! — он вдруг погрозил мне пальцем. — Вы тут магией особо не шалите! А то я слышал императрице божественные видения начали являться. Знаю, не без вашей помощи.
— Пап, давай я провожу тебя в покои. Ты очень много сегодня ходил. Азизов не позволяет — он очень озабочен твоим здоровьем и тем, что ты не выполняешь его назначения. Идем, — цесаревич поспешил к отцу и взял его под руку.
— Дениска! Ну-ка оставь меня! — Филофей Алексеевич оттолкнул его руку. — Хочу здесь побыть! Вот при мне решайте свои важные дела!
Отходя от императора, цесаревич на миг повернулся ко мне и приложил палец к губам. Я понял, что при старике предстоящую операцию обсуждать не следует.
— Я вам скажу, Елисей Иванович, ваши крымские вина нечета тем, что идут последние три года с критских виноделен, — сказал цесаревич с некоторым раздражением, словно продолжая эмоциональный разговор, которого на самом деле не было.
— Обижаете, Денис Филофеевич, вот если брать крымские с виноградников Астафьева, то очень хороши они. Не хуже, чем ваши средиземноморские, — отозвался граф Варшавский, покосившись на меня.
Я поддержал разговор, сказав о виноградниках нашего поместья. Потом как-то тема сместилась к морской торговле и извечной проблеме Гибралтарского пролива, который мы никак не поделим с Британцами. Император тоже участвовал в никому не нужном из нас разговоре и несмотря на старания Дениса Филофеевича никак не желал уходить.
В какой-то момент этого пустого для всех разговора мне пришла на ум идея. Как выразилась бы Талия, гениальная идея. Пришла она, наверное, от скуки. Я взял и активировал «Лорепалх Куил», что, как вы уже знаете, в переводе с лемурийского означает «Маска Лжеца». Ту самую магию, благодаря которой, в нужный момент я превратился в князя Козельского, а прежде превращался старичка, похожего на нашего дворецкого, а еще раньше в мертвого мага из банды «Стальных Волков». Поскольку время у меня имелось в распоряжении много, я тихонько и тщательно срисовал образ императора. Этот шаблон назвал «Филофей». Глупо, конечно. Глупо и опасно — ведь такими вещами не шутят. Ну уверен, что та, прежняя Талия Евклидовна рискнула бы сыграть в подобную игру. Но меня чего-то понесло — захотелось остренького. И в мыслях было именно в таком облике навестить Глорию.