— Но, господин Чикуту, а как же Костлявый? Он же ждет! — засопротивлялся барон Милтон, понимая, что похмеляться ему никак нельзя, ведь Синди предупреждала.
— Идем, идем. Подождет Костлявый, — ацтек вцепился в край его сюртука и решительно потянул к лавке Сэма.
В этот раз у дверей приемной цесаревича мне пришлось застрять надолго. К нему по приглашению камергера дважды входили и выходили незнакомые мне люди. Чувствовалась непонятная суета и напряжение. Я же — пожалуй, это был тот редкий случай — не выпускал из рук эйхос. Я все ждал, что мне ответит Ленская. Виконтесса молчала, а Елецкого во мне это молчание жутко раздражало. На какой-то момент я даже отстранился от всего этого, взглянул на ситуацию глазами Астерия и едва не расхохотался. Но быть самой вечностью не так интересно, и я снова в полной мере поддался эмоциям.
Если еще час назад, я не хотел встретить во дворце Ленскую, и думал, что подобная встреча будет крайне нежелательной, то сейчас я хотел видеть свою актрису — пока еще свою. Я поглядывал на коридор, который стерегли розово-мраморные статуи, и надеялся, что услышу шаги Светланы, затем увижу ее саму, идущую из императорского театра.
— Прошу вас, ваше сиятельство. Его императорское высочество готов вас принять, — прервал мое ожидание камергер.
— Да, иду, — я встал, вытряхивая из головы все дразнящие мысли, и направился к высокой, покрытой позолоченной резьбой двери.
Я приветствовал цесаревича, как положено по дворцовому этикету, он же, в этот раз лишь кивнул, не встал мне навстречу — продолжил что-то сосредоточено писать на листке бумаги. Лишь когда закончил, убрал этот лист в папку, и сказал:
— Прошу прощения, Александр Петрович. День такой выдался, что весь в неотложных делах, — затем нажал на кнопку говорителя, наклонившись вперед, произнес: — Игорь Семенович, Варшавского срочно ко мне! — что-то еще пробормотал полушепотом и перевел на меня взгляд внимательных карих глаз: — Ну-с, как там в Сибири? Знаю, все прошло вполне хорошо. Знаю, вы очень сопротивлялись, насчет расширить свою группу для предстоящей миссии. Сопротивлялись, но все же взяли кого-то?
— Так точно, ваше высочество: поручика Бабского Алексея Давыдовича и штабс-капитана Бондареву Наталью Петровну — оба мага-менталиста, — сообщил я, хотя он скорее всего это знал. — Как я уже говорил и пояснял полковнику Бердскому, мне чем меньше группа, тем лучше, — продолжил я. — В чем Платон Захарович со мной вполне согласился, правда с некоторыми оговорками. Маг-менталист действительно может быть полезен. И я взял из списка рекомендованных одного. Правда потом добавилась штабс-капитан Бондарева.