И оделся я в этот раз не как обычно. Простенький свой костюм сменил на что-то весьма нарядное из гардероба прежнего Елецкого. Я бы сказал даже очень нарядное. А почему бы и нет? Даже интересно, как отреагирует на столь эффектное явление императрица. Разглядывая себя в зеркале в коричневом, роскошном наряде, отделанном изящными вензелями, я подумал: «Так ли я уж не хочу заходить к Глории? Пожалуй, очень даже хочу».
В завершении я убрал со стола кинжалы Гермеса, логические таблицы и листки с последним переводом — все запер в сейфе. И пошел сообщить маме, что отправляюсь в Багряный дворец на встречу с цесаревичем. Знаю, что ее это очень обрадует. Может не так, как мое офицерское звание и награды, которые она так долго и с любовью рассматривала, но все же. Елена Викторовна гордится мной — пусть у нее будет больше этих приятных эмоций.
И уже когда я подходил к покоям графини, ко мне пришла мысль: а не встречу ли я у Дениса Филофеевича Ленскую? Если это случится, наверное, встреча не будет приятной.
Императорский конфидент
— Давай, Котенок, поторопись — идем на дело! — не закрывая входной двери, Чикуту прошел дальше по коридору.
— Я еще не завтракал, господин Чику, — отозвался Майкл, в спешке застегивая брюки.
— Ну-ка повтори это еще! — ацтек затрясся от смеха, рассмеялась даже Синди, выглянувшая из кухни.
— Я еще не завтракал, — нехотя повторил барон Милтон.
— Нет, не это. Повтори, то, что ты сказал потом! — едва прервав смех, настоял Чикуту.
— Потом я сказал: «господин Чику», — покорно повторил Майкл, не совсем понимая причины хохота ацтека. Да, ему выросшему не в лучших кругах этого общества, в столь жутком районе, непривычно такое уважительное обращение. Но что в этом смешного?
— Ты мне нравишься, Котенок! Определенно нравишься! Клянусь Сиуакоатль, я начинаю понимать, что нашла в тебе Шухер. Простите, леди Шухер! — он раззявил рот в сторону Синди, являя редкие желтые зубы. — Но позавтракаешь потом! Давай, Котенок! Говорю же, Костлявый ждет!
— Пусть чай хоть попьет. И ему плохо после вчерашнего, — улыбка сошла с лица мисс Стефанс. — Не вздумайте его еще сегодня напоить.
— На все воля богов, — ацтек, шутливо воздал руки к потолку и направился на кухню. — Мне тоже чай налей, — сказал он хозяйке, обернулся на дверь в спальню, за которой скрылся Майкл и, убедившись, что она плотно закрыта, обнял мисс Стефанс: — Ты мне все-таки, гадюка, тоже нравишься. По-прежнему. Давай, как-нибудь встретимся? Я тебя дерну, — шепнул он ей на ухо. — Помнишь, как было прошлый раз?
— Руки убрал! — змеей прошипела Сидни. В этот миг она в самом деле была похожа на гадюку: маленькую, худенькую, но от чего-то очень опасную. — Я не для таких уродов как ты! — она резко оттолкнула его.