— Когда расставались, был жив.
— Даже так?
— Да.
— О том, что это спящий агент итальянской полиции, ты знаешь?
— Да.
— Неожиданно, — вздернула идеальные дуги черных бровей сеньора Романо. — Как узнал, если не секрет?
— Он сам сказал, добровольно, — даже поднял я открытые ладони, словно отвергая обвинения в неконвенционных методах переговоров.
— Сколько, кстати, ты говоришь, у него денег было?
— Два триста, — не счел я нужным лукавить. — Триста оставил ему, два забрал себе.
— Возвращаясь к моему вопросу. Ты не похож на человека, который бежал-бежал и прибежал, — покачала головой Доминика. — Так вот, скажи мне: что именно ты собираешься дальше делать? Безотносительно к явно видному намерению занять высокое положение в иерархии дистрикта. Скажи открыто и начистоту, я тебя прошу. А Доминика Романо очень редко кого-то о чем-то просит, можешь спросить у людей, если сомневаешься.
— Если безотносительно к намерению занять высокое положение в протекторате, то я хочу… это сложно сформулировать кратко. Я оказался здесь, как будто в новой жизни. И сейчас я просто хочу сделать этот город немного чище.
— То есть весь этот благотворительный фонд… это не ширма?
— Это не только ширма, так скажем. Делая одно дело, я всегда стараюсь решать сразу несколько задач. Сделать клоаку престижным для жизни районом — чем не цель, если уж я на Занзибаре и мне пока больше нечего делать?
Доминика подалась назад и через левое плечо посмотрела на девочку-ассистентку. Та, уже с ярким румянцем, разлившимся по всему лицу, кусала губы.
— Я очень плохо его чувствую, — медленно произнесла девочка-ассистент. — Гораздо хуже, чем обычных людей.
После этих слов она, под тяжелым взглядом Доминики, запнулась, как будто у нее даже дыхание перехватило, но чуть погодя продолжила:
— Очень тяжело почувствовать, но я почти уверена, что в данном случае он не врет.
«Какое удивительное дело!» — вновь воскликнул внутренний голос, уложившись в меньшее количество букв.
И я сейчас едва удержался от того, чтобы не открыть от удивления рот: девочка-секретарь оказалась эмпатом.
— В чем же он, так скажем, лукавил? — мгновенно выхватила главное в словах ассистентки Доминика.
— Про свой ранг он точно сказал неправду.
— Вот как? Ниже? — усмехнулась Доминика, но улыбка с ее лица постепенно сошла. — Выше, — полуутвердительно произнесла она, а кусающая губы девочка-секретарь кивнула.
— Итак, Максим… или Драго, как все-таки лучше? — повернулась ко мне Доминика.
Лучше было бы Артуром называть, конечно. Но вслух я этого, естественно, говорить не стал.