— Хорошо, сынок. Завтра поеду.
— Ну вот и славно! В общем, не теряй меня, мам! После проекта выйду на связь!
— А надолго он, этот проект?
— Надолго, мам, на полгода! — больший срок я назвать не мог, это вызвало бы подозрения. — Но другой работы нет, ты же знаешь. Ладно, пока! Лечись! Я тебя люблю! Папе привет!
— Пока! Одевайся там теплее! — услышал я, возможно, последнее в своей жизни напутствие мамы.
Комок снова подкатил к горлу. Хорошо хоть «прощай» не ляпнул.
Я отдал мужику телефон и пошёл в магазин при заправке. Душа просила водки. Много и сразу. А много было нельзя. Но и совсем не выпить я не мог. Иначе этот ком так бы и остался в горле, не давая мне дышать. Водки не было. Из спиртного были только пиво, виски и метакса. Виски я никогда не любил, пиво пил, только когда мне было хорошо, поэтому взял метаксу. Расплатился и пошёл к машине. Катя и Колян уже сидели и нетерпеливо выглядывали меня. Я быстро плюхнулся на переднее пассажирское сиденье.
— Без меня же управитесь за рулём? — спросил я, открывая бутылку.
— Легко, — ответила Катя, выезжая с заправки. — А чего ты вдруг?
Я отмахнулся и выпил залпом примерно треть. Комок в горле стал растворяться, но на душе было всё так же тяжело.
— Значит, надо ему! — философски произнёс Колян. — Дай, брат, глоточек!
Я протянул бутылку назад, Колян сделал несколько глотков.
— Мне больше нельзя, — грустно сказал он, передавая метаксу обратно.
Я не стал спрашивать о причинах, не позволяющих Коляну много выпивать, а сделал ещё несколько больших глотков. Понимая, что остановиться не смогу, слишком уж скребли на душе кошки когтями, я открыл окно и выбросил на обочину недопитую бутылку, после чего мысленно попросил прощения за этот поступок у всех защитников окружающей среды и персонально у Греты Тунберг.
К двум часам дня мы подъехали к точке, отмеченной на карте, как пункт нашего назначения. Она находилась примерно в трёх километрах по трассе М-8 от посёлка Цигломень, если ехать в сторону Северодвинска. На карте это была просто чёрная точка, от которой строго по направлению на юг была нарисована красная стрелка. На деле это было небольшое ответвление от трассы. Небольшая просёлочная дорога вела, как и стрелка на карте, тоже на юг.
Дорога была, что называется, «убитая». Мы проехали по ней два-три километра и въехали в лес, по которому двигались ещё километров десять. После леса началась странная болотистая местность, дорога уже полностью стала грунтовкой, и если это был единственный путь в Свободный Город, то я не представлял, как туда ездят зимой. Пару раз приходила мысль, что нам дали ненастоящую карту. Но я старался её сразу отгонять.