Из шкуры медведя, кстати, мы пошили для моего супруга походный плащ, в котором он въедет в город. С первых же дней одеваться, как столичные модники было бесполезно — каждый безошибочно узнает в нас пограничных провинциалов, даже если никогда не видел Виктора лично. Хотя бы потому что я не могла припомнить столь рослых и крепких дворян, каким был мой муж. Он словно гора будет возвышаться над любым залом и любой публикой, так что стоило подчеркнуть его неистовую натуру. Хотя модные и яркие костюмы, которые будет не стыдно надеть на праздничный бал, мы уже готовили. Часть пошили из трофейных тканей, часть — закажем в самом Патрино. Например, сейчас в столице моду набирали вместо шерстяных чулков облегающие лосины, в которые мужчины без всякого стыда и стеснения затягивали самих себя, хвастаясь друг перед другом крепкими ногами и ягодицами, а еще смущая барышень. Я уже представляла, как в них, вместе с пышным дублетом на плечах, будет выглядеть мой супруг, отчего тут же заливалась краской. И, казалось бы, чему тут смущаться? Мы с Виктором жили в одной комнате, а не встречались только на полную луну, я прекрасно знала тело своего супруга, рассмотрела и ощупала уже каждый дюйм. Но в моих фантазиях зрелище получалось и в самом деле волнительным и даже захватывающим.
Определенно, со столичной модой стоит быть как можно осторожнее. А еще я не знала, как на подобные наряды отреагирует мой супруг, ведь даже когда мы с Лили шили для него сорогское «пальто», как он сам называл то странный длинный тулуп на пуговицах, Виктор требовал максимального удобства и комфорта, чтобы ничто не стесняло его движений. Столичная же мода была точно не про удобство, но эта битва нам только предстояла… А если подобных нарядов потребует официальный визит, у Виктора не будет причин сопротивляться.
Тем более, дары королю Эдуарду не ограничивались одними соболиными шкурками. Для дворца мы везли целый ларец лучших мехов, продажа которых могла бы серьезно укрепить наше финансовое положение, однако же, приходилось делать подобное подношение.
Ведь от милости короля зависело наше с Виктором будущее.
Да и зачем грустить о серебре, которого ты все равно еще в глаза не видел? Неизвестно, за какую бы цену удалось продать эти меха, и удалось бы вовсе, так что я предпочитала не задумываться лишний раз, что эта поездка встанет нам в небольшое состояние.
Дела на наделе шли хорошо, мельница работала, груз зерна вместе с купцом Морделом прибыл вовремя и в оговоренном объеме — тесть Ларса привез три тысячи восемьсот мешков зерна за шестьдесят фунтов серебром, как и обещал. Что удивительно, Мордел закупил для собственных нужд еще тысячу двести мешков, которые перегрузили в купеческие амбары. Этим хлебом он планировал торговать с Атриталем и Кемкирхом, предварительно перемолов его в муку. Объяснил свое решение Мордел еще и тем, что все равно для доставки нужно было фрахтовать четыре лодки — перегрузить наш заказ на три суденышка не получалось, а полная загрузка как раз составляла до тысячи двухсот мешков на каждую баржу. А так как за доставку основного груза платили именно мы — это оговаривалось отдельно и стоило нам еще по фунту с лодки — купец уже выиграл почти десятину на стоимости закупки. Хитрец и проныра, старший Мордел как истинный делец умел делать деньги буквально из воздуха.