Так что как играть формулировками и на что давить, чтобы было больно — я знал превосходно. Потому что сам прошел через такие юридические пинки.
— Если девушка что-то украла, у вас должен быть протокол дознания, это обязанность владельца земель. После оповещение королевского стряпчего о преступлении и окончательно разбирательство с судом… А что я вижу? Судя по крови, девочку пытались засечь до смерти, совершая произвол, — продолжил грузить я графа.
Я отступил назад и, схватив Лили за локоть, заставил ее сделать шаг вперед и крутануться на месте. Смущенная, Лили ойкнула, но свою роль выполнила — свет факелов и ламп выхватил бурые кровавые пятна на ее юбках.
Скорее всего, ничего опасного. Господы-аристократы секли своих слуг, даже вольных, но за другие провинности. Обычно — за леность, или там за то, что поджирают на кухне. Кража целого зимнего плаща — а это довольно дорогая верхняя одежда — уже тянула на «уголовку», которую тоже должны были документально оформить. Это холопов или своих дружинников граф мог судить сам, а вот с вольными дела обстояли куда сложнее. И мы оба это знали и понимали.
— И чего вы добиваетесь? — прямо спросил граф, не отводя взгляда.
Что-то было в его выражении лица странное. Мне кажется, или граф Фиано был не в курсе того, что происходит в его доме? Скорее всего так, потому что воинственность моего почти-тестя куда-то ушла.
— Я хочу выкупить контракт этой девушки, — примирительно сказал я. — Только и всего. Уважаемый граф Фиано, моей невесте нужна слуга. Повторюсь, мы это не предусмотрели, так как в отряде одни лишь мужчины.
Граф еще раз посмотрел мне прямо в глаза, и ничего хорошего я в его взгляде не увидел. Он все еще считал меня выскочкой и головорезом, а себя — жертвой произвола короля Эдуарда. Впрочем, так оно и было.
— Пройдемте в дом, я найду документы, и мы перепишем грамоту о найме, — наконец-то сказал он.
Я согласно кивнул, передал шлем Ларсу и, придерживая меч в ножнах, отправился вслед за хозяином поместья.
Оформить нужный документ оказалось даже проще, чем я думал, и уже через полчаса, усадив Лили на седло перед Грегором, мы поскакали обратно в город.
Эрен
Когда странная троица вышла за порог, я с удивлением обнаружила собственное волнение.
Что это такое? Те самые перемены, которые поднимались волной в груди, когда я собиралась покинуть отчий дом, или непонимание происходящего?
За все прошедшие девять жизней я ни разу не вступала в брак. После того, как столичный повеса разбил мое сердце, меня ожидали только любовники и случайные связи. Слишком глубоки были раны, нанесенные мне мужчинами во времена юности, слишком много недоверия я накопила к тем, от кого зависела каждая моя жизнь.