Мы будто начали новую жизнь, которая не всегда шла гладко, но мы понимали, на что идем.
Конечно, Зимин не бросил окончательно адвокатскую деятельность. Он оставил консультации с коллегами, а также появлялся на на совещаниях как руководитель своей адвокатской конторы, но ведением дел перестал заниматься.
Светская жизнь стала очень дозированной. И у Миши, и у меня было большое желание по максимуму изолироваться от косых взглядов и неуместных вопросов, отвечать на которые не хотелось. Быть объектом перемывания костей — не самое приятное ощущение. И пусть разводами и скандалами в наше время никого не удивишь, я все-таки не из того теста, чтобы держать лицо двадцать четыре на семь.
Меня устраивает моя работа, которая сейчас занимает больше времени, — не без помощи Миши я открыла свою клинику эстетической медицины, где появились новые специалисты и новые зоны ответственности.
Я перестала отменять встречи ради того, чтобы подстроиться под его график. Иногда уезжаю в командировки на пару дней, и в доме остаются Миша с сыном. Они присылают мне селфи, а я понимаю, что хочу обратно к ним.
Матвей, по‑детски мудрый, принял все быстрее нас. Он не начинал допросов, не требовал обещаний; он просто был доволен, что оба его родителя рядом и больше не устраивают скандалов и разбора полетов.
Миша вдруг обнаружил, что у него есть время на жизнь. На рыбалку с Матвеем. На утренний чай со мной. На множество прочих мелочей, которые раньше ему были недоступны.
Я не забыла обо всем в один день.
Иногда прошлое все еще выстреливает — когда мы проезжаем мимо здания суда, где когда‑то состоялось то самое судебное заседание, с которого все началось; когда среди знакомых пробегает упоминание о Коротаевой.
Но теперь у меня есть возможность выбирать, как на это реагировать.
Миша больше не закрывается. А я учусь не растворяться в нем.
Не эйфория. Не постоянный накал страстей. Но что-то тихое, устойчивое, настоящее.
В душе, где раньше у меня была дыра от обиды, теперь — шрам. Он никуда не делся, иногда ноет на погоду, но больше не кровоточит.
Михаил
Один из самых страшных моментов в моей жизни случился возле места, в котором люди становятся счастливыми.
Не парадоксально ли?
Хотя, наверное, вся наша жизнь это калейдоскоп вещей, которые не вписываются в рамки наших ожиданий.
День, когда Вера не сказала мне да там, около загса, я буду помнить, даже если впаду в глубокую деменцию, даже когда стану дряхлым стариком, который забудет многое, — но не это.
Самое ужасное то, что я тогда не верил. Я не верил, что мы действительно дошли до такого момента нашей жизни — до развода.