Уже без эксцессов дошагал до станции метрополитена, пора в театр, контрамарка у меня на отличное место — 5-й ряд партера, в центре зала. Сцену будет видно во всех деталях. Приятно, что Миронов позаботился, такие места получают только действительно уважаемые люди. Нельзя никак опаздывать, обидится человек, да и самому интересно спектакль посмотреть.
В той жизни я записным театралом не был, разве что в детстве одно время частенько бегал в ДК Судостроителей, у меня, то ли тетушка, то ли знакомая мамина там работала, вот мне билеты и доставались. Хотя в памяти больше остался тот интерес, что вызывали кукольные спектакли, которые к нам в детский садик привозили. В детстве марионетки кажутся живыми, им искренне сопереживаешь, это с возрастом теряешь восхитительную наивность и начинаешь понимать, как незамысловат был сюжет.
А сейчас мне неожиданно понравилось ходить на представления. Все же, в отличие от кино, спектакли всегда хоть немного, но отличаются друг от друга, да и само действие происходит вот сейчас, буквально в десятке метров от тебя, а на условность окружающего пространства можно не обращать внимания, в конце концов, есть ведь воображение. И немало значит уровень артистов, а я теперь имею возможность увидеть игру настоящих мастеров.
Успел заблаговременно, еще добрых полчаса оставалось до начала, так что успел перекусить в буфете и общественные удобства посетить. Ну, а как иначе? Не вскакивать же потом посреди спектакля, и вполголоса извиняясь, пробираться к выходу из зала, стараясь стать как можно незаметнее, но прекрасно понимая, что на тебя сейчас половина зрителей пялится.
Прямо вспоминается эпизод из моего нежного детства, когда меня впервые мамина знакомая взяла с собой в главный городской кинотеатр. «Факел» он назывался. Я маленький, мне все интересно. Вот я и расспрашивал про все, что видел. В том числе и почему дяденьки и тетеньки спускаются куда-то вниз из холла. А дело в том, что туалеты в кинотеатре были в подвальном помещении, куда вели две широкие лестницы. Это мне и объяснили максимально доступным для малыша способом и естественно шепотом, потому как юная тетушка жутко стеснялась такие неприличные слова произносить.
— Вон оно чего, — подумал маленький я, — Понял!
И когда увидел солидного мужичка с обширной лысиной, поднимающегося наверх по лестнице, громко и радостно закричал на весь обширный вестибюль, заполненный народом, дабы поделиться новыми знаниями:
— Тетя Лена, тетя Лена, а вон дядя уже пописал и покакал!
Еще и пальцем на виновника моего импровизированного бенефиса показал. Мне-то в пять лет, как с гуся вода, а вот несчастная молоденькая и симпатичная тетя Лена, стала внезапно красной как рак. И бедный мужик с раскалившейся лысиной, ему тоже можно было посочувствовать. Да уж, дал я тогда жару.