Марина почувствовала моё молчание и обняла ещё крепче.
— Я знаю, — тихо прошептала она. — Вик, я всё знаю.
Её голос дрогнул.
— Но ты всё равно мой сын. Несмотря ни на что.
Она прижалась ко мне сильнее.
— До твоего появления моя жизнь была пустой. А теперь… — по её щекам потекли слёзы. — Прошу, не отталкивай меня. Если тебя не будет, я просто не знаю, зачем мне жить.
Она говорила искренне.
И в этот момент я понял, как ощущается материнское тепло.
Странное чувство.
Непривычное.
Слишком мягкое для того, кто привык держаться на гордости, силе и упрямстве.
Я никогда не знал своих настоящих родителей. Ни как Виктор Громов, ни как Винсент Грэмми. И, возможно, где-то очень глубоко мне всегда хотелось понять, что значит быть чьим-то сыном.
Даже в мыслях признавать такое было стыдно.
Я посмотрел на Марину и вздохнул.
— Что за глупости ты говоришь?
Она замерла.
Я положил руку ей на плечо.
— Мама, не забивай себе голову ерундой. Мы мать и сын. Пошли лучше чай пить.
Марина вздрогнула.
Потом сквозь слёзы на её лице появилась самая счастливая улыбка, какую я видел за последнее время.
— Да, — тихо ответила она.
Белла и Лоис, стоявшие в своих нарядах горничных, переглянулись.
— Я накрою на стол, — сказала Лоис с лёгкой улыбкой.
Белла шагнула вперёд и поклонилась.
— Молодой господин, госпожа, пройдёмте. Вам нужно переодеться.
Значит, они решили остаться в своих образах.
От Лоис этого можно было ожидать. Но Белла, добровольно прислуживающая в таком виде, всё равно выглядела непривычно.
[Скорее всего, она поняла, как важно для тебя почувствовать материнское тепло. И решила поддержать.]
Возможно.
Если смотреть так, это действительно было в характере Беллы.
Оказавшись в своей комнате, я дождался, пока она уйдёт подбирать одежду.
Я остался один.
— Ну, все не так уж и плохо. — сказал я себе.
На самом деле, жить с полной семьей — это не так уж и плохо. Возможно Виктор Громов заслужил отпуск и счастливый финал. А если нет… ну, Трикстерам пофиг.
В далёких слоях бытия, за пределами привычного пространства и времени, существовали сущности, для которых целые вселенные были лишь ресурсом.
Они давно превзошли ограничения Третьего Древа. Некоторые поднялись ещё выше и вошли на Пятое. Их жизнь длилась дольше, чем история многих миров, а сила позволяла им свободно манипулировать целыми вселенынми.
Они путешествовали не ради знаний.
Они искали пищу.
Каждая новая вселенная оценивалась просто. Если в ней было достаточно фоновой энергии и законы реальности позволяли извлечь эту энергию без больших потерь, мир признавали пригодным. После этого начиналось подчинение.