— Соберись! Он не тот, кого ты помнишь! Сейчас он просто чудовище!
Блум подняла взгляд. В её глазах загорелось что-то новое, будто это была последняя капля, после которой ее сердце заволокла решимость. Слёзы больше не мешали.
В следующее мгновение обе девушки соединили силы. Энергия разрушения Блум переплелась с контролем материи Стеллы. Пространство вокруг них стало прозрачным, все цвета исчезли, остался только свет. Вик поднял меч, но на этот раз опоздал. Совместная атака пробила защиту. Волна прошла через него, пробив грудь. Сердце вспыхнуло, и тело начало рассыпаться.
— Хех… — только и мог он что улыбнуться. — А вы и правда… сильны…
Его тело полностью распалось, превратившись в ничто.
Блум опустилась на колени, закрыв лицо руками. Она не могла остановить рыдания. Стелла стояла рядом, сжав кулаки. Слёзы блестели на ресницах, но она держалась. Охотники привыкли терять, даже когда побеждают.
Пусть Вик Греяр и был чудовищем… пусть они и должны были убить его… но они все равно любили это чудовище…
Через несколько минут всё стихло. Замок зашатался, а затем начал рушиться. Армия Вика исчезла вместе с ним — растворилась, будто никогда не существовала. Когда тьма развеялась, над Антарктидой вновь показалось солнце. Люди и монстры, стоявшие у подножия, увидели это и закричали. Их крик был смесью радости и боли.
Они победили, но цена этой победы оказалась слишком высокой.
Когда пыль и гул окончательно стихли, Блум и Стелла поднялись на развалины главного входа. Там, где когда-то стояли чёрные ворота, теперь лежала груда обломков и обугленного льда. Над Антарктидой больше не было тьмы — только ясное небо и холодный ветер, несущий звуки человеческих голосов.
Люди и монстры стояли плечом к плечу, глядя на них снизу, ожидая.
Стелла и Блум обменялись коротким взглядом и вместе подняли руки вверх.
— Дьявол Вик Греяр — повержен! — в один голос объявили они.
В тот момент мир будто выдохнул. Волна радости и облегчения прокатилась по рядам. Люди смеялись, кто-то плакал, монстры рычали от восторга, выбрасывая в воздух всполохи энергии. Кто-то падал на колени, кто-то обнимал соседа — впервые не чувствуя разницы между кожей и чешуёй, между когтями и руками. На миг весь мир действительно стал единым.
Стелла стояла спокойно. Она смотрела на толпу и видела то, ради чего потеряла всё. Это был конец войны, о котором она мечтала. Но радость была какой-то глухой, будто отдалённой. Она тихо сказала, почти шёпотом, чтобы слышала только Блум:
— Может, и не специально, но он сдержал слово данное тебе.