Я рассмеялся. Громко, глухо, зло.
— Ты и правда поверила? — усмехнулся я. — Я сблизился с тобой ради этого, Блум! Чтобы убить тебя!
Слёзы потекли по её щекам. Руки задрожали. Воздух вокруг задрожал вместе с ней.
[Вик, ты перегибаешь!]
Знаю, но по-другому никак.
Я почувствовал, как давление резко выросло. В груди сжалось, а в следующий миг — удар. Энергия прорвалась, как плотина.
Я не успел ни защититься, ни уклониться. Взрыв выбил стекла, стены прогнулись, воздух загудел. Меня отбросило через комнату.
Пыль. Вкус крови на губах.
Блум стояла посреди комнаты. Её глаза светились голубым. Печать, сдерживавшая её силу, рассыпалась.
Я сделал шаг назад, тень под ногами дрогнула, закручиваясь спиралью.
— Вы обе будете следующими. А потом — все остальные. Люди. Монстры. Весь этот мир. — я усмехнулся. — Я ведь предупреждал, что это всего лишь вопрос времени.
Тень взорвалась светом. Мир исказился, и я исчез.
Последнее, что они услышали, был мой голос, растянутый эхом:
— Я убью вас всех. Всех без исключения. Все, что вы можете сделать — смириться, или убить меня первым.
Пыль осела. Блум стояла на коленях, дрожа, прижимая руки к лицу.
Стелла молча смотрела в пустоту, где секунду назад был человек, которого она полюбила.
— Он… — прошептала Блум. — Он правда хотел…
— Да, — ответила Стелла. — И всё равно не смог.
Она подняла взгляд к потолку, где воздух ещё дрожал от остаточной энергии.
— Потому что, как бы он ни лгал, часть его всё ещё человек. И это — его слабость.
Блум закрыла глаза и заплакала сильнее. Снаружи завыл ветер. Замок содрогнулся.
А где-то далеко, в тени, юноша шагал сквозь Лимбо, чувствуя, как кровь стекает по руке, оставляя за собой следы.
Сила Блум оказалась куда больше, чем он предполагал. Но довольная улыбка не покидала его лица.
Прошло всего несколько недель. На южном полюсе, где раньше царил только лёд и ветер, появился замок.
Не просто замок — крепость, что колола небо, как игла. Несколько километров в высоту. Стены из чёрного металла, отражающего даже свет луны. Площадь — с небольшой город. И десятки тысяч рыцарей в угольно-чёрных доспехах. Без лица, без голоса. Живые тени.
Конечно же, это моё творение.
[Ну да, классика. Злодей, замок, апокалипсис. Осталось добавить кота на подоконник.]
— Я думал об этом, — признался я, глядя на панораму через окно тронного зала. — Только котенка жалко — тут все-таки слишком холодно для него.
[Он тут апокалипсис грозится учудить, а котенка жалко?]
— Конечно! Я злой злодей, а не аморальное зло. Это разное, ты не понимаешь.