Телефон выпал из руки. Глаза погасли.
Я стоял рядом. Не мешал.
[Ты… знал, что он это сделает?]
— Конечно, — ответил я. — Это и было нужно.
[Ты специально дал ему закончить?]
— Ага. Пусть народ услышит правду. Или то, что они захотят считать правдой.
В окне отражался рассвет. Слишком светлый для этого разговора. Я посмотрел вниз. Там — улицы, люди, транспорты, экраны. Везде — его лицо. Директора. Героя. Человека, который спас мир. Которого теперь будут оплакивать.
Он действительно стал легендой. Самый любимый человек на планете. Символ надежды. Он объединил человечество, дал им веру. И, как я и предполагал, они будут готовы отдать за него жизнь.
Теперь он мёртв. А виновник — я.
Монстры лишились Ковчега Душ, которому поклонялись как Богу. Люди — своего Спасителя.
И у обоих остался общий враг.
Я.
[Ты… специально?]
— Конечно, — сказал я. — Мир любит простые ответы. Им нужен злодей. Кому-то придётся сыграть эту роль.
Я посмотрел на тело. Лицо директора застыло в лёгкой улыбке. Он, наверное, знал, чем всё закончится. И всё равно сделал, что должен.
— Хорошо справился, — сказал я. — Свою часть легенды ты исполнил.
Я развернулся к окну. Внизу город гудел, как единый организм. Люди уже получали его запись. Уже писали слова скорби. Уже выбирали себе нового врага.
— А я, пожалуй, пойду. На заслуженный отдых, — сказал я тихо. — Перед смертью грех не отдохнуть.
Портал открылся без звука. Я шагнул в него. Позади остался кабинет, мёртвый герой и новый рассвет, в котором человечество наконец обрело цель.
К счастью или нет, совсем скоро я смогу по-настоящему отдохнуть.
Смерть Директора стала шоком для всех. Не просто событием — концом эпохи.
Новостные каналы сутками крутили его последние слова. Репортажи, мемориальные речи, хэштеги, свечи на улицах, слёзы. Люди не понимали, что произошло, но понимали главное — их герой погиб, сражаясь с воплощением зла. И это зло теперь имеет имя: Вик Греяр.
На похоронах были все. Старейшины гильдий, лидеры корпораций, высокоуровневые Охотники, послы всех стран, даже несколько монстров в человеческом обличье, которые когда-то воевали с ним бок о бок.
Всё выглядело, как кадр из старого фильма — тот редкий случай, когда весь мир на миг действительно объединяется. Только не ради мира. Ради ненависти.
Блум стояла в дверях. Без стука, без приветствия — просто вошла и остановилась. В глазах — тревога, боль и то самое чувство, когда человек хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать.
Она, наверное, не ожидала меня найти у себя дома. С другой стороны — оно и понятно, ведь это место уже давно проверили.