Но я всё равно не спешил выключать телефон.
— «Боже упаси», — я буквально чувствовал, как Алекс побледнел.
— Ты же вроде сам говорил, что завидуешь мне — у меня жизнь весёлая, — фыркнул я.
— «Пожалуйста, если я в следующий раз решу тебе помочь, напомни мне застрелиться», — попросил он.
— «И мне!» — вторил ему голос Уильяма. И что-то я уверен, что крикнул это не Уайт, а Блэк.
— Почувствуйте мои страдания! Мву-ха-ха-ха-кха-ха! — попытался я было состроить злодейский смех, но что-то пошло не так, и у меня получилось паршиво, так ещё и горло заболело. — В общем, парни, давайте там, не оплошайте. Выясните всё, что можете. У меня тут скоро встреча закончится, и я перезвоню. Или просто вернусь.
— «Тут Блэк просит уточнить, кого нужно прикончить, чтобы за тебя отомстить? Это на случай, если ты не вернёшься», — то ли действительно серьёзно, то ли не очень, спросил Алекс.
— Как ваша корпорация называется? — посмотрел я на охранника.
У него В-ранг, и я уверен, что он прекрасно слышал всё, о чём мы говорили. И, тем не менее, ответил он невозмутимо:
— Кора Клоада, — назвал он два несвязанных слова.
По мне, так бред какой-то.
— Слышал название? — уточнил я.
— «Ты что, действительно спросил название у сотрудника этой компании?» — не зная даже, что сказать, Алекс был таким забавным.
Но я подозреваю, что большая часть его эмоций — игра. Он прекрасно понимает, что нас подслушивают, и потому ведёт себя именно так. Хотя неопытность работы со мной сказывается. С тем же Гилом я бы вытворял такие комбинации, что подслушивающий нас через устройство в лифте «Директор» действительно бы охреневал, как после коктейля вина, водки, пива и колы за раз.
— Да ладно, подумаешь, — махнул я рукой. — А теперь я пойду, он уже как две минуты меня ждёт.
Получив подтверждение, я наконец вышел из лифта. Действительно прошло две минуты, как мы доехали до нужного этажа, и я заставляю его ждать.
Наглость — второе счастье. А для меня — ещё и главный принцип выживания.
Когда меня и этого директора разделяла только дверь, мне нужно было приложить некоторые усилия, чтобы держать своё лицо уверенным и наглым.
А что? Это ведь, как-никак, большая шишка.
Но играть перед разными людьми, что по воле своей могут меня мигом прикончить, я научился ещё когда мне и десяти не исполнилось. И потому, через секунду, повернув ручку, я сделал шаг вперёд.
И застыл.
— Твою мать…
Держа в руках изящную окровавленную катану, парнишка моих лет с белоснежными, как снег, колючими волосами средней длины и бирюзовыми глазами удивлённо смотрел на меня. Его руки до локтей и ноги до колен были закованы в шипованный лёд, как и плечи. Остальная одежда на нём была белая с синей обводкой, на которой местами проглядывался всё тот же лёд.