Том так и не понял почему этот волшебник невзлюбил его. Даже спустя годы, Риддл сколько ни анализировал действия будущего директора Хогвартса, его слова и поступки, но так и не смог понять мотивов и целей. Однако, это не помешало Тому учиться у своего врага, познавая искусство манипулирования и тайного правления.
Каждый учебный год и каникулы после него были для Риддла игрой со смертью, чьим лицом оказался Дамблдор. Преподаватель трансфиругации строил ловушки, как действуя самостоятельно, так и через других людей. Он давил авторитетом и пытался сломать силу воли Тома, прогибая под себя угрозами. Так молодой темный маг научился врать, избегать ловушек, изворачиваться и выкручиваться, просчитывать каждое своей действие и его последствия, включая отдаленные, способные всплыть спустя десятки лет.
Благодаря Альбусу и, как потом узнал Риддл, его былому другу Геллерту, молодой маг понял ещё одну важную истину. Кадры не просто решают всё, они являются основой любой власти. Ими должны быть не просто идеалисты и фанатики, верные идеям и целям, а профессионалы, знающие своё дело и способные воплощать в жизнь приказы.
Так, шаг за шагом, Риддл менялся. Каждую секунду своей жизни маг посвятил труду над собой. У него не было того, кого Том мог бы назвать именно Учителем с большой буквы. Он стал для самого себя таковым. Методом проб и ошибок, боли и страданий, но Риддл выковал из сырой руды невежества и врожденного потенциала клинок своей воли и силы.
Ему удалось врасти в общество волшебников, хоть и ценой жизни Риддлов и Гонтов, отказавшихся принимать выходца из приюта. Деньги отца и фамилия матери стали фундаментом, благодаря которому Том выстроил здание своего положения среди чистокровных. А заработанное в Хогвартсе уважение за преображение из маргинала и отброса в достойного членам общества, помогло сформировать то, что позднее назовут Внутренним Кругом.
Том добился первого пункта своего плана — стал знаменем. Олицетворением тех идей, что витали в разумах чистокровных. Однако, это был лишь очередной этап на пути к вожделенной цели — вершине…
Вырвавшись из пучины воспоминаний, Риддл вновь поджег кончик сигары, потухшей за то время, что он был погружен в воспоминания, и опустил взгляд на исписанный плотным угловатым почерком пергамент.
Анализ произошедшего боя продолжался, обрастая деталями и нюансами. Кусочек за кусочком, фрагмент за фрагментом удавалось собрать цельную картину бойни. Начали становиться понятный ошибки в действиях бойцов, минусы их экипировки, недостатки подготовки и упущения в планировании. С каждым днём информация обретала всё больше деталей, а выводы, что уже начали формироваться на основе этих данных выписывались в отдельный документ — до того момента, пока не будут добыты сведения о наемниках.