Я остановилась у двери кабинета. Массивная, дубовая, всегда приоткрытая, когда Вадим работает дома, сейчас дверь была закрыта. Приложила ладонь к дереву — теплое, под пальцами чувствовались вибрации звука.
А потом я услышала стон. Женский…
Мир качнулся, я вцепилась в дверную ручку, холодный металл обжег кожу. Нет. Этого не может быть. Это я себе придумываю, это паранойя, это…
Я дернула ручку, дверь распахнулась.
Кожаный диван у окна, Вадим и Даша… Переплетение тел, кожи, одежда на полу. Ее светлые волосы рассыпаны по его груди. Его руки на ее бедрах.
Время остановилось.
Секунда растянулась в вечность. Я видела каждую деталь, вычленяя каждую отдельно: пуговицу от его рубашки на полу, ее туфли под столом, царапину на коже дивана, которую Соня оставила год назад, катаясь на самокате по кабинету.
Они даже не сразу заметили меня.
А потом Даша вскрикнула, дернулась в сторону, пытаясь прикрыться. Вадим замер, лицо побелело, глаза распахнулись — в них был ужас, такой чистый, животный ужас, что мне на секунду стало смешно. Истерически, безумно смешно.
— Яся… — голос мужа дрогнул. — Господи, Яся, это не…
— Не то, чем кажется? — вырвалось у меня. — Правда?
Я смотрела на них. На мужа, с которым прожила пять лет и на девчонку, которой платила зарплату и доверяла самое дорогое — свою дочь. А она отобрала у меня все.
Даша поднялась с дивана, натягивая джинсы с такой наглостью, будто находилась в собственной спальне. Да, пусть пальцы ее не слушались, а молния застряла, но она не спешила, даже не пыталась скрыться, словно ждала чего-то. Аплодисментов, что ли?
— Выметайся, — процедила я, вытирая мокрое от слез лицо. — Сейчас же. И чтобы я тебя больше никогда не видела.
Ну, да, слова звучали до боли шаблонно, как в тех второсортных фильмах… неудивительно, она закатила глаза, нашарила на полу свою блузку. Белая, модная с кружевным воротничком… это ж я ей насоветовала, когда заметила, как она не может выбрать между этой и другим вариантом… Господи, как же мне было тошно.
Даша застегнула последнюю пуговицу, поправила волосы и наконец подняв взгляд посмотрела на меня, не виновато и совершенно не стыдливо. С каким-то вызовом, даже презрением.
— Сама виновата, — бросила она, направляясь к двери.
Я не поверила своим ушам.
— Что?
— Нечего пропадать на работе целыми днями, — она обернулась на пороге, и в ее голосе звучала такая уверенность, будто она читала мне лекцию о семейных ценностях. — Пока ты делаешь других баб счастливыми своими букетиками, твой собственный мужик чахнет дома. Ему простая ласка и забота нужна, а не очередной контракт!