Сани визитеров уже поднялись к воротам. На первой упряжке Рыжие в половинчатом составе, за ними едет Даша-Аша, а правит лошадью Колян — видимо, его брату выпал жребий за обширным свинством приглядывать. На замыкающих санях катят дети нынешней главной лекарши Долины — эти парни домашним скотом не отягощены, амбулаторный пес Сузук гордо сидит рядом с хозяевами.
— Похоже, не разбудили? — крикнул Рыжий-Центральный. — Странный денек, а, Гр?
— Страннее и не припоминается, — признал Гр.
— Как я понимаю, нашего заблудшего мужа-папки у вас нет? — осведомилась Даша-Аша.
— Не приходил. У нас вообще только клуракан вернулся, — сказал Гр. — Мы уж собрались запрягать, да ехать выяснять в чем дело.
Гости переглянулись.
— Вот это совсем плохо, — заворчал Васька. — Нет, мама у нас свободная дама, могла и задержаться, повеселиться. Но обещала, что ее домой завезут до утра. Ей там поговорить нужно было при таком вот удобном случае…
— То ее дело, — поспешно сказала Даша-Аша. — Проблема не в деталях. Там что-то случилось. Я чувствую. И кроме того, вернулась из деревни еще и наша Айка. Она с нашим бесценным папой и грудой новогодних костей праздновать оставалась. Но вразумительно объяснить не может. Сплошное «ай, они спят, все пропало, спят, ужас!, не спят, спят!». В панике наша обычно умная собака. Ее вроде как Цуцик снарядил на помощь звать. Но внятно объяснить суть не в состоянии.
Сидящая на санях светлая крупная Айка заскулила и снова спрятала нос в лапах.
— А что значит «спят»? — дипломатично уточнил Рыжий-Цетральный. — Не могли же они разом…
— Ты вот сейчас ляпнешь! — дуэтом зарычали лекарские братья.
— Не тупи, Центральный, — сухо сказала Даша-Аша. — Айка «мертвый» и «спит» не хуже твоего различает. Мы, собственно, и едем выяснять что стряслось. Но пугаться раньше времени незачем. Гриша, замковые с нами?
— Я с клураканом еду. Уже собрались, запрягаемся, — сказал Гр. — Если перевезти кого, если там вдруг есть пострадавшие, то лучше и нам сани взять. Там дымов что-то мало, сегодня не особо топят, нам сверху видно, обеспокоились.
— С упряжкой — разумно, — признала Даша-Аша. — Может, там просто с перепоя дрыхнут, бывает же такое.
Несмотря на хладнокровные речи, бледнела свиноводка все сильнее.
Скрипел снег под полозьями. Запрячь пришлось Белесую, остальные лошади в конюшне оставались исключительно верховые. Впрочем, кобыла проявляла присущую ей флегматичную стойкость, шевелила копытами исправно, поглядывала на седоков со значением.
— Да куда ж без тебя, старушка, — пробормотал клуракан. — Вишь как оно складывается.