— Где в Джексоне? — спросил спокойный.
— Ну… — затруднился Норман. — Я и не знаю, как объяснить. Там дерево такое… дуплистое.
— Какое дерево? — почти ласково проговорил спокойный.
— Дуб, — объяснил Норман.
— Да там десятки дубов! — взвыл нервный.
— Ну да, — подтвердил Норман. — И в двадцати шагах камень…
— Он нас обманывает, — сказал спокойный.
Я как раз решил, что первым буду убивать нервного: другой, может, и опаснее, но он повернется и будет стрелять в меня. А вот если я первым застрелю спокойного, нервный неизвестно куда будет стрелять, а скорее, в Нормана.
И я выстрелил раз — в спину нервному, и выстрелил два — в сторону спокойного, и выстрелил три, радуясь, что успел подстрелить его раньше, чем он меня, и уже вряд успеет, потому что я всадил пулю ему в лоб. Потом повернулся и выстрелил в голову нервного, но это, кажется, уже было лишним.
Норман, прищурившись, смотрел на меня. Я подошел ближе и пинками отбросил оружие подальше от трупов.
— Рад тебя видеть, — выговорил Норман, размазывая кровь по щеке.
— А уж я как рад, — пробормотал я и сел на землю напротив Нормана. Ноги не держали. Кажется, я сильно перетрусил.
— Прекрасный дом! — с воодушевлением нахваливал мистер Кейн, собираясь продать под офис девятого отделения «Вестерн Континентал» новехонькое строение, еще пахнущее свежим деревом. Его воодушевление настораживало: в общем-то ничего удивительного для продавцов недвижимости, однако мистер Кейн слишком был готов на скидку. Мы с Норманом прям нюхом чуяли, что в этом доме кроется какой-то подвох. Стропила гнилые? Доски, погрызенные термитами? Промоина прямо под домом? Было, было что-то, но мы никак не могли понять, где искать. Дом выглядел вполне добросовестно сработанным.
Когда мы пару месяцев назад уезжали на Индейские территории, никакой улицы здесь еще не было. Была дорога, ведущая из Форт-Смита к броду на речке Пото и парому для тех, кто хотел перебраться через Пото, не замочив ног. У переправы за рекой стоял дом паромщика-чокто, а с нашей стороны до самой кузни на окраине Форт-Смита почти полмили никаких домов не было.
Теперь вот появились, да не около города и кузни, что, казалось бы, логичнее, а ближе к переправе, как бы отдельным хутором, два строения. И вроде бы между кузней и хутором еще что-то затевалось, но пока еще на всей улице с громким названием Пото-авеню были только два дома: этот и через дорогу наискось другой, над входом в который как раз сейчас устанавливали вывеску: «Салун «Первый и последний шанс». Название мне туманно что-то напомнило, но я никак не мог сообразить — что. И я, пока Норман придирчиво осматривался, вышел из дому и прошелся немного по направлению к реке, чтобы посмотреть на «хутор» со стороны и понять, какие мысли навевает мне вывеска салуна.