– Правда? Я рад. Правда, рад! – искренне отреагировал Андрей.
Как же отлично иметь поддержку в лице собственного мужа. Любящего мужа, поправочка.
– Пока ты не улетела любоваться красотами собор святого Варфоломея и площади Рёмерберг, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
– Какое?
– Провести день вместе, ночью оставить детей няне и… пуститься в настоящий разгул. Знаю я тут недалеко одну квартирку, которая давненько не слышала звуков разгула.
– Настоящего разврата, – повела я бровями.
– Самого отвязного.
– Грязного.
– Пошлого.
– До самого утра…
– А утро начнём с кофе.
– А утро начнём с… любви.
С первым снегом в этом году природа, словно решив вознаградить всех за долгое ожидание, расщедрилась на славу – завалила всё вокруг сугробами, устроив огромный праздник для жестянщиков. Ну и для детишек, конечно, тоже.
Андрей, аккуратно въехав в послушно раздвинувшиеся перед хозяином ворота собственного двора, с усмешкой проводил взглядом сооружённого перед самым домом счастливо улыбающегося снеговика. Слегка покосившееся ведро на снежной голове поблёскивало в свете вечерних фонарей, на месте носа торчала рыжая морковка, шею обвивал ярко-красный Варькин шарф, к рукам из веток была прикреплена совковая лопата – всё как полагается. Постарались его малявки от души – ничего не забыли, такое чудо состряпали. Смешные.
Довольные, наверняка, как удавы, что зима наконец пришла. Дождались.
С не менее довольной улыбкой на лице Андрей вошёл в дом и прислушался, определяя, где находится его семейство.
Голоса доносились из столовой.
По-быстрому скинув с себя одежду, пошёл на звук.
Уже больше шести лет этот дом его больше не встречал тишиной, с того самого апрельского дня, когда он привёл сюда решившуюся наконец довериться ему Дину.
Он знал, уверен был, что однажды всё же она переборет свой страх перед призрачным новым предательством, перестанет вредничать и делать вид, что Андрей ей безразличен. Потому что ни черта не получалось у неё скрывать всё ещё живущую в ней любовь к нему. Пыталась убить, очень старалась, но, к счастью, не смогла.
И он дождался, добился, а она сдалась. Вот так вот.
И, скорее всего, именно в эту же апрельскую ночь их уже сразу стало трое. Он, она и где-то там первый их тихо затаившийся суслик. А в самый канун Нового года дом заполнили крики сына.
Тогда-то Андрей и понял, что вот оно, то самое главное и важное, что он мог сделать в своей жизни. Именно это, а не что-то другое. Не первый заработанный рубль, не первая открытая кофейня и даже не первый миллион, задержавшийся на его счетах, а потом в сотни раз приумножившийся. А этот деспотично разрывающий ушные перепонки новый человечек, созданный им, Андреем. Весом всего в каких-то три килограмма четыреста двадцать шесть граммов и ростом в пятьдесят семь сантиметров.