— В церкви ждёт батюшка. Сказал — сегодня венчать будем. Погода портится.
Он снова посмотрел на Юлю. В этом взгляде не было ни тепла, ни интереса — лишь констатация факта. Она — его невеста. Он приехал за ней.
— Так ведь приданое… — начала было Аграфена, но осеклась под его взглядом.
— Собрано? — коротко спросил он.
— Собрано… — тихо ответила тётка.
Спорить было бесполезно. Решение принято.
Сборы были суматошными и молчаливыми. Юлю одели в лучшее платье — тёмно-синий сарафан с белой вышивкой по рукавам. Варвара заплела ей косу заново, вплетая в неё алую ленту. Тётка Аграфена суетилась вокруг, поправляя складки и шепча последние наставления:
— Ты главное не бойся его. Он суров с виду, но справедливый. Вдовец… оно понятно. Ты уж к нему с лаской-то…
Юля кивала механически. Ей помогли надеть тяжелую шубу, на ноги натянули валенки. Сундуки с приданым уже грузили на сани, когда на крыльцо выскочила Варвара с чем-то укутанным в руках.
-Опару! Опару-то забыла, Уля! Вот держи, не разлей только. И потом в теплое место. Не забудь.
Она неловко прижалась лбом к голове сестры. Чиркнула в висок.
-Прощай, сестрица. Будь счастлива.
До церкви ехали молча. Юля сидела в санях Матвея, укутанная в овчину, а он правил лошадью. Она чувствовала жар его большого тела рядом, слышала его ровное дыхание, но не решалась поднять глаза.
В маленькой деревянной церквушке было сумрачно и пахло ладаном и воском. Старый батюшка с седой бородой торопливо пробормотал слова обряда. Юля почти не слышала их. Всё происходящее казалось ей странным сном.
Когда батюшка надел ей на палец тяжелое, простое кольцо Матвея (оно было велико и сидело на её пальце неплотно), она вздрогнула от прикосновения его руки — грубой, мозолистой и горячей.
— …А жена да убоится мужа своего… — донеслись до неё последние слова венчания.
Всё было кончено. Она замужем.
Путь до села Матвеева занял почти всю ночь. Снегопад усилился, превратившись в настоящую метель. Сани бросало из стороны в сторону. Юля куталась в тулуп и овчину, пытаясь согреться. Согревшись, не выпуская кувшин с опорой из рук Юля уснула. Открыла глаза, когда уже светало. Вокруг все так же сплошной стеной стояли деревья.
Наконец впереди сквозь белую пелену стали проступать избы.
— Приехали, — глухо бросил Матвей и впервые за всё время коснулся её плеча своей огромной ладонью, чтобы привлечь внимание.
Он не сказал «домой» или «в твой новый дом». Просто констатировал факт прибытия.
Изба Матвея оказалась добротной, высокой, с резными наличниками на окнах. Во дворе их встретила пожилая женщина — видимо, соседка или родственница — которая тут же принялась хлопотать у печи.