Девушка отвернулась, решив, что подглядывать за столь интимной процедурой не стоит. Приготовила теплую воду для умывания. Затем, вытерев мягким полотенцем малышу лицо и руки, посадила его за стол. Подвинула миску с кашей, хлеб и кружку с молоком.
-Кушай, малыш.
Тимоша послушно взял ложку в руки, откусил кусок хлеба и молча и сосредоточенно (прямо вылитый отец) начал есть кашу иногда запивая ее молоком.
Юля, подперев щёку ладонью с улыбкой наблюдала за мальчиком.
Скрипнула дверь, спину обдало холодом.
Она оглянулась. У порога с охапкой дров в руках стоял Матвей. Волосы его ещё были мокрыми после бани, на шее висело полотенце, впитывая в себя влагу от них. Положив дрова у печи, он снял с шеи полотенце, вытер руки и сел за стол рядом с сыном.
-Что ж корми, хозяйка — и ласково потрепал Тимошу по вихрастой голове.
Остаток дня пролетел для Юли как в тумане. Она мыла посуду, вытирала стол, мела пол в избе.
Стресс не отпускал ее. Она вдруг поняла,что за все это время даже желания в туалет сходить к нее не было. Но… Только сейчас она ощутила это желание и, немного стесняясь, спросила об этом у Матвея.
Он кивнул ей головой, приглашая за собой, вышел из избы и указал рукой на самое маленькое деревянное строение на отшибе. К нему вела узкая, недавно прочищенная дорожка.
Зимние дни короткие. Солнце скрылось за деревьями погрузив деревню в сумерки.
Пора было укладываться спать.
Юля сидела на краю широкой деревянной кровати, застеленной простым, но чистым бельём, и нервно теребила край одеяла.
В голове царил сумбур. В её прежней жизни «первая брачная ночь» была понятием из романов или фильмов — с лепестками роз, шампанским и страстью. Здесь же это была просто ещё одна обязанность. Тётка Аграфена, провожая её, шепнула на ухо: «Ты, девка, не кочевряжься. Муж он тебе перед Богом и людьми. Тело его — твоё, а твоё — его. Подчинись, и жизнь твоя спокойной будет».
Юля понимала логику этого мира. Женщина — часть имущества мужа, как корова или изба. Её долг — рожать детей и угождать супругу. Но как лечь в постель с этим огромным, угрюмым незнакомцем? С человеком, который за весь день сказал ей от силы десяток слов и смотрел на неё так, словно она — загадка, которую он не может разгадать?
Скрипнула половица. У кровати показалась массивная фигура Матвея. Он уже снял рубаху, оставшись в одних портках. В полумраке его тело казалось высеченным из тёмного камня.
— Ложись, — глухо бросил он, проходя к кровати.
Юля вздрогнула и торопливо отодвинулась к самому краю, вжимаясь спиной в бревенчатую стену. Матвей лёг с другого края, вытянувшись во весь свой немалый рост. Кровать прогнулась под его весом.