— Фильтруете? — спросил я, представив, как на эту новость отреагировал бы папа. И тоже угадал:
— Естественно: впускаем в страну только тех, кто гарантированно не создаст проблем. И расселяем. Так, чтобы у пришлых не было возможности создавать всякого рода диаспоры. А остальных заворачиваем. Так как будущее наших соотечественников беспокоит на порядок больше будущего кого-либо еще.
— А что с ворами Белой Масти? — полюбопытствовал я, вспомнив статью, нарытую Левой Комлевым. И открыл дверь в большую гостиную.
Анатолий Игоревич недобро оскалился:
— Этой категории воров больше нет. Как и большей части претендентов на получение этого «гордого» статуса.
Следующие минуты полторы Голицын обменивался приветствиями с матушкой и Марией Тарасовной, одаривал их изысканными комплиментами и задавал обязательные вопросы. А после того, как опустился в кресло, снова поймал мой взгляд и попросил «эдак через полчаса» собрать в спортзале всех участников боевого вылета в Благово…
15 декабря 996 г. от ВР.
…В четверг я продрал глаза без десяти восемь утра. Благодаря матушке, вовремя вспомнившей о непутевом сыне, постучавшейся в мой личный канал в «Паутинке» и сообщившей, что до завтрака осталось всего ничего.
Приводил себя в порядок на автопилоте. А окончательно проснулся только в общем коридоре. В тот момент, когда наткнулся взглядом на довольное личико сестренки и захотел понять, что ее так обрадовало.
Ответ на заданный вопрос заставил улыбнуться:
— Меня половину ночи веселила Танька — описывала реакцию родичей на мой демарш.
— Небось, на ушах стоит все поместье? — ехидно ухмыльнулся я.
— Ага… — довольно подтвердила Державина. — Алексей Юрьевич, вроде как, вдребезги разнес одно из кресел в своем кабинете; мои родители все никак не могли понять, как ИХ дочка могла так обнаглеть, и обещали принять меры; Тихон Юрьевич негодовал; Пашка с Сашей плавились от ненависти, а Танька с Петькой подливали ракетного топлива в костры их чувств.
— А родители тебе, в итоге, позвонили? — полюбопытствовала Наташа.
Даша насмешливо фыркнула:
— Смеешься? Звонить мне после столь громких заявлений — форменное самоубийство, так как надо будет «принять меры», а я могу и не отреагировать.
— Вернее, гарантированно отреагируешь не так, как надо? — уточнил я.
— Ну да!
В этот момент открылись дверцы лифта и выпустили в общий коридор Валю с Варей, а еще через секунду из своих покоев вышли и матушка с Аней. Так что проблемы Державиных были забыты, и я, поздоровавшись с дамами, поинтересовался у Филимоновой и Глотовой причинами их одурения.