— Товарищ капитан, — начал я.
— Какой я тебе товарищ? Тувинский волк тебе товарищ.
— Гражданин капитан, — хмыкнул я. — Короче, я оценил ваше оперативное представление. Знатный спектакль, Николай Николаевич.
— Чего? — Степнов перестал играть с наганом.
— Патрон был холостой. И тот, что лежит в канаве с простреленной грудью, на самом деле живёхонький.
— Чё ты мелешь, Кочерга? Ты это… — он покрутил у виска. — Последнюю извилину пропить успел?
Я улыбнулся и прошептал:
— Сполох на дульном срезе был виден при выстреле, порошинки без пули догорали. А на одежде кривоносого ни вмятинки, ни дырочки. И за грудь слишком резво схватился — ну, понятно, чтобы прикрыть пулевое, которого нету. И звук был не тот — боевой патрон из нагана бьёт резче, а тут — бух! — хлопнуло глухо. И дымка пожиже.
Степнов молчал. Желваки на скулах так и заходили, но он молчал.
— Ну так я и говорю. Грамотно сработали, — продолжил я. — Контингент повелся. Урки, вон, наделали в портки.
Я не помнил себя Лёшкой Кочергиным, не ощущал его памяти как своей, но где-то на подкорке, в глубине этого чужого мозга, его старые привычки мне помогали. Странное чувство — мысль моя, а как её выразить, это будто суфлёр нашёптывает из-за кулис.
— Слышь, — Степнов ткнул меня стволом в грудь. — Представлению-то всякому занавес я даю. И дальше тут у меня патрон настоящий. Вякнешь лишнего, точно пристрелю. Говори по делу.
Я кивнул, постарался это сделать спокойно, но с видом деловым.
— По делу — так по делу. Когда вы воров построили и начали воспитательную работу, я кое-что заметил. Вон тот щекастый, — я кивнул головой, не показывая рукой, — передал хромому слева какой-то мелкий предмет. За спиной, так что вы, гражданин начальник, не увидели бы. А тот его тут же скинул в канаву. Тихо так швырнул, без размаха, думал — никто не увидит, а я спалил. Так вы проверьте канаву. Может статься, это и есть ваша улика.
— Улика, — Степнов скривился. — Где ж ты слов таких нахватался, Кочерга?
Но проверять пошёл. Правда, я едва вслух не чертыхнулся — едва отойдя от меня, он забрал у одного из милиционеров угловатый фонарик в железном корпусе с выпуклой тусклой линзой и уж больно резво полез в канаву, где лежал якобы труп кривоносого, а на деле — притворяющийся осведомитель. Ну товарищ капитан, ну кто ж так делает…
Через секунду оттуда донеслось смачное чавканье грязи и проклятия.
— Ёж твою в кочерыжку! — Степнов провалился по щиколотку в жижу, и его офицерские форменные полуботинки мгновенно превратились в два грязевых комка.
Он чертыхался ещё с полминуты, шаря лучом по дну канавы, и вдруг замолчал. Нагнулся. Поднял что-то на свет. Вышел наверх.