Я посмотрела ей в глаза. Отрицать? Врать я не умею. Но и признаться не хватает смелости. Однако лицо моё, должно быть, сказало всё за меня, потому что Ника поняла всё сама, без слов.
— Ах вы!.. Ты! Ты! Ты спала с моим мужем⁈ И ещё смеешь говорить мне о морали⁈ — Вероника вышла из-за стола и двинулась ко мне, так что я машинально встала и попятилась, отступая к дальним партам по проходу между ними. — Это к тебе он собирался уйти от меня⁈ Сука! Да ты же… ты же старая! Он совсем что ли ёбнулся⁈
Оскорбления и мат прорвались благодаря эмоциям. Никакой диплом учителя не поможет скрыть грубую и неотёсанную натуру, если нет воспитания.
— Ника, послушай…
— Ты старая шлюха! Влезла в нашу семью! Не зря мама тебя прогнала на хрен отсюда! — Причина и следствие явно перепутались в её голове. — Хочешь увести Пашу? Да? Из-за тебя мне врать ему и пришлось! Если бы не ты — всё хорошо бы было!
Она продолжала напирать, явно намереваясь ударить или схватить за волосы, так что я, дойдя до конца парт, свернула и отступила в лежащий по диагонали от учительского стола угол, где стояло ведро со шваброй. Вытащила швабру из ведра и выставила перед собой:
— Перестань, возьми себя в руки!
— Только попробуй ему рассказать, поняла⁈ Я тебя из-под земли достану!
— Если ты сама признаешься во всём — ты меня больше не увидишь, но будь же благоразумна!
— Лицемерная дура! Пришла она мне тут нотации читать! Сама с чужими мужьями спит! Да я тебя на всю школу ославлю, на всю Москву! Нигде больше работы не найдёшь!
— Ника, прекрати!
— Что здесь происходит? — раздался внезапно бас со стороны входа и мы обе туда посмотрели.
В дверях стоял Паша. В его руке была шапка, в другой — ключи от машины, на нём — зимняя куртка, он явно заскочил на минутку.
— Паша? — пискнула Ника. Я молча замерла, опустив швабру.
— Сегодня снега намело много, идти по нему трудно, — медленно, вглядываясь в представшую перед ним картину, произнёс Паша, — хотел забрать тебя с работы.
— Я уже собиралась… — тотчас поменялась она в интонации, делая её жалобной и почти детской. — Но пришла эта!.. И накинулась на меня!
— Я не… — попыталась я возразить, но Ника перебила:
— Совсем больная на голову!
— Что-то не похоже, чтобы она на тебя накинулась, — кивнул на меня Паша, — она выглядит загнанной в угол, тебе не кажется?
Спасибо тебе за то, что ты умный и наблюдательный! Как же приятно знать, что оговоры и откровенная ложь не срабатывают с тем, чьё мнение по-прежнему для меня многое значит.
— Я отбивалась! Что мне оставалось делать?
— Аксинья Игоревна, а что вы тут делаете? — спросил он меня.