Улыбаясь и разводя руками, я ответила, что пришла по делу, не уточняя — какому, и прорвалась дальше. Дверь в мой — теперь Вероникин — класс была открыта. Она сидела за учительским столом перед ноутбуком, нога за ногу, покачивая ступнёй в туфле на высоченном каблуке. Это такой вот у нас новый дресс-код? Юбка-карандаш, тесно обтягивающая тонкие бёдра, блузка из тонкого шёлка, так что просвечивает белоснежный бюстгальтер. Так учительницы выглядят в ролевых интимных играх, но никак не перед детьми. Спору нет, Ника — смазливая и сексуальная, ничего удивительного, что она привлекла Пашино внимание и он решил на ней жениться.
Поизучав немного ту, что забрала мою работу, ту, что получила мужчину, с которым хотелось бы быть мне, я постучала в дверной косяк. Ника повернула голову и судорожно дёрнула рукой, державшей мышь, спешно закрывая или сворачивая какие-то вкладки. На экран-то я забыла посмотреть, увлёкшись персоной. Неужели пасьянс раскладывает? Да отсюда бы я, пожалуй, и не разглядела ничего.
— Аксинья Игоревна? — удивилась девушка. — Добрый день.
— Здравствуй, — будучи тут учительницей, когда Ника ещё была ученицей, я была с ней на «ты». Имела превосходство возраста, так сказать.
— Вы к маме пришли?
— Нет, — пройдя несколько шагов, я остановилась, — к тебе.
— Ко мне⁈ — её удивление усилилось. Подумав несколько секунд, она указала на первую парту напротив себя. — Присаживайтесь тогда.
— Спасибо.
Сев, я на мгновение растерялась. Как начать? Выдержу ли я столь неприятный, но серьёзный разговор? Должна выдержать, не девочка, всё-таки.
— Ника, у меня к тебе будет просьба…
— По поводу работы? Мама же должна была вам звонить и позвать обратно, она звонила?
Её предположения сбивали с толку.
— Да, звонила, но я не об этом…
— Вы вернётесь на своё место?
Как и многие из современного поколения, она плохо умела слушать. Ей надо было выговорить свои мысли, причём быстро. Всё делать быстро. Брать паузу и тщательно обдумывать — не про таких, как Ника. Она и школьницей была несколько взбалмошной. Уже тогда нравилась многим мальчикам и заносилась, задирая нос.
— Нет, не вернусь.
— Почему? — похлопала она нарощенными в троекратном размере ресницами.
— Дело в том, что… — Если я буду долго ходить вокруг да около, то никогда не дойду до цели. — Я знаю, что ты не беременна.
— Чего-о-о⁈ — подалась назад корпусом Ника, отклонившись к спинке стула. Своей манерой этого затянувшегося «о-о» напомнила свою мать, они на последней ноте даже на октаву ниже заканчивали, приобретая тем чуть вульгарный вид торгующегося продавца с базара, у которого просят незаслуженную, по его мнению, скидку, хотя он первоначально немыслимо задрал цену.